Чтение онлайн

Разошлись за полночь. Филипп предложил довезти Пашу до дому.

Закрыв за ребятами дверь, Ниро направился в кухню выпить воды. Я прилипла к нему как хвост и ни на секунду не могла остановиться. Я кипела как чайник, выбалтывая все, что я думала по этому поводу.

– Ева, может, хватит.

– Нет, да ты подожди!
– не унималась я. Тогда из кухни мой любимый направился к бассейну, я не отставала от него, выкладывая на ходу новые версии. Подойдя к бассейну, Ниро стал раздеваться.

– Раздевайся, - сказал он мне коротко.

– Зачем? Подожди, я еще не все сказала... Позже я поняла, что он, крепко обхватив меня за талию, прыгнул со мною в бассейн. Это было единственно верное решение - остудить мою раскипятившуюся голову.

– Надо уметь работать, но надо уметь и отключаться.
– Сказав это, он закрыл мой рот поцелуем, и мы ушли под воду...

Глава 24

ВСТАТЬ. СУД ИДЕТ

Второго августа, в среду, в Москве начался судебный процесс по делу немецкой косметической фирмы "Милена", коей предъявляли обвинение в выпуске недоброкачественной продукции, в результате чего пострадало огромное количество российских женщин и несколько мужчин. Дело слушалось в одном из первых судов с присяжными. Дело для страны новое, волнительное.

В зале собралось много народу - так называемых зрителей. Все это напоминало зарисовки из газет начала века, пожалуй, только шляп и перьев на головах у достопочтенной публики не было. Да и разделения на лагеря защитников не виделось, все были единодушны во мнении, что "Милена" виновна. Из этого следует, что подводным течением, которое привело в зал суда столько народу, были конечно же миллионные суммы, запрашиваемые за увечья. Получат или не получат? Вопрос стоял ребром.

Обвинение с российской стороны представлял - кто бы вы думали - наш старый знакомый, младший адвокат Михаил Германович Максимов. Видно было, что это его первое серьезное дело, так как волнение выдавало его с головой, но упертость во взгляде говорила за то, что он будет биться до конца.

Немцев представляла сильная защита - адвокаты приехали из Бонна. Они были похожи на злых волкодавов. Когда я увидела их по телевизору, то первая мысль была, что с такими лучше на дороге не встречаться.

Итак, началось. Русская сторона выбрала для первого дела очень обожженную женщину. Факты, как говорится, были на лице и даже на руках. Все время упоминалась умершая на пресс-конференции девочка. Борьба началась жестокая. Немцы прежде всего строили свою защиту на предоставлении химических формул их продукции с отчетами о клинических испытаниях. Суть отчетов сводилась к тому, что единственное, что может сделать их крем плохого, так это не произвести никакого эффекта на коже пожилой женщины, то есть не омолодить ее.

Дальше - больше, оказывается, ядовитые тюбики на пресс-конференции были замечены и собраны нашей славной милицией, и пара экземпляров не сразу, но все же была передана немецким представителям. Поэтому немцы выложили на судейский стол отчеты об их составе (в общем, то, что Ниро уже давно сделал и предоставил немецкой стороне сразу после первых событий в летнем кафе).

Немцы, в свою очередь, собирались подать встречный иск, что на русском рынке идет фальсификация их продуктов. Делают вывод, что это мафия. Завязался жаркий спор о том, что такое мафия. Это понятие растяжимое. "Говорите конкретнее", - требует судья от немецкой стороны. Постоянно щелкают фотоаппараты, жужжат камеры - от этого в зале возрастает напряжение. Как выяснится позже, не только журналисты снимали происходящее...

Слушания шли четыре часа и были перенесены на следующий день, но сложившаяся ситуация близкой развязки не предвещала. Все эти перипетии и коллизии можно было увидеть в новостях.

Вечером я дополнила картину происходящего рассказом Аси, которую мы попросили сыграть роль пострадавшей. Адвокаты неоднократно звонили ей и предлагали, чтобы первое дело было ее. Ася даже встречалась с ними. Ей в открытую говорили, что "мордашка у тебя смазливая, тебя все пожалеют, тем более первый суд присяжных. Мнение, мол, зависит от простых людей, а не от судьи да пары народных заседателей". Ася еле отговорилась, сказав, что ей на работе достали путевку в ожоговый санаторий и что ехать надо непременно сейчас, а то потом лечение уже не поможет. Поэтому она не может в ближайшие два месяца быть в Москве. Договорились на том, что через два месяца она им сама позвонит.

У Ниро тоже были для меня новости, и очень хорошие. Ему позвонили немцы из "Милены". Извинились, сказали, что нервы сдали, что у них на западе таких ситуаций не было. Что в Москве их адвокаты говорят, что дело ужасно серьезное. И лично сам председатель совета директоров фирмы просит Ниро продолжить это дело, и если он, Ниро, согласен, то они еще просят его принять чек на оплату текущих расходов.

Все это мой любимый выслушал внимательно и ответил так: "Я дела не прекращал. Веду слежку и наблюдение за возможными подозреваемыми. Прорабатываю еще несколько версий. Я знаю точно, что это не "Милена", но мне нужно время это доказать. Да, расходы у меня есть". Фирмач заверил, что завтра их новый представитель в Москве завезет ему чек домой. И спросил, во сколько это удобнее сделать.

Вечером Филипп доложил интересную подробность. Одна из видеокамер в зале суда была под видом журналистской, но пленку эту доставили не в редакцию телевидения, а на дом Гавриле Петровичу Самохину - старшему адвокату. Вечером он вместе с Михаилом Максимовым - младшим адвокатом разбирал очень подробно его поведение на суде. Обсуждали план следующего заседания. Они оба не ожидали такого натиска и подготовленности со стороны немцев.

Новое заседание суда началось через день. Как раз к этому моменту в доме у Ниро он, я, Филипп и Паша разработали план действий по работе с кустарями.

Но теперь это было бесполезно. Милиция нас опередила и взялась за это очень серьезно. Людей у них было несравненно больше. Меня это очень расстроило, да и Ниро тоже. Но теперь проверка этих темных личностей отпадает сама собой. Что ж, извлечем положительное из создавшейся ситуации - мы будем в курсе всех кустарных дел, не тратя на это своего времени и сил...

– Надо что-то придумать еще, - сказал мой любимый.
– Еще хорошенько подумать...

Глава 25

МСЬЕ ГИЛИЕМ ЖАККАРДЬЕ

(Спектакль в двух отделениях)

В понедельник, в обеденный перерыв, за мной заехала машина.

В первой половине дня у меня было совещание, где я должна была дать добро на отправку в печать сразу четырех книг. Совещание, естественно, затянулось (я еще не видела в своей жизни совещания, которое бы закончилось вовремя), и я не успела не только пообедать, но и чашки кофе выпить. Но...

Машина сигналила уже в третий раз, и мне пришлось поспешить. Закончить с четвертой книгой я поручила Елизавете и скрылась из кабинета.

Я села в свою машину и направилась через Крымский мост в Центральный выставочный зал, где в данный момент свои работы демонстрировали русские художники-авангардисты. За мной следовала машина с двумя ребятами, которым было дано задание беречь меня как зеницу ока. Такие формулировки всегда приятны, тем более когда исходят из уст любимого.

...Итак, я должна была предпринять еще одну попытку познакомиться с Гилиемом Жаккардье. Благодаря Филиппу, который переключился на слежение за ним, я окажусь сейчас на одной с мсье Жаккардье художественной выставке, куда француза пригласила принимающая его сторона. На выставке я конечно же совершенно случайно должна попасться ему на глаза, ну, скажем, раза три, четыре или восемнадцать? Сколько нужно, чтобы меня, красивую, заметили?