Чтение онлайн

Когда это не помогло, Андрей стал кричать Полонскому в ухо:

— Федор, это я, Андрей! Ты слышишь что-нибудь? Да открой же глаза, твою мать!

Полонский не реагировал.

— Федор! — заорал Андрей. — Проснись! Да очнись же, скотина! Ты понимаешь, что у нас проблемы?

Полонский приоткрыл глаза и тупо захлопал ими.

— Какие проблемы? — пробормотал он.

— Да многие! У нас в субботу эфир. Ты что, забыл? Нужно ехать в студию. И менты тебя разыскивают!

— Менты? — удивился Полонский. — А им-то что нужно?

— Это ты у них спроси. Федор, давай, приходи в чувство — и поедем!

— Я никуда не поеду, — едва выговорил Полонский. — Я устал.

— Да ты что, обалдел, что ли? — заорал Андрей. — Как это не поеду? А программа?

— Я ухожу в творческий отпуск, — заплетающимся языком сказал тот.

— Да кто тебе даст сейчас отпуск? Ты в своем уме? Начало нового сезона! Нельзя!

— Мне можно, — веско заявил Полонский. — Я звезда. Думаешь, ты один такой, да? Привык на переднем плане щеголять. А без меня ты кто? Никто, ноль! Тьфу! — Полонский презрительно сплюнул и попал в лицо Сенину.

Андрей ахнул и схватился за щеку. Метнувшись в ванную, он принялся яростно тереть ее, потом выскочил оттуда со скоростью торпеды и снова помчался в комнату, где лежал Полонский. Тот, кажется, впал в жалостливое, слезливое настроение и непонятно кому изливал душу, рассказывал, как его неоправданно затирают из-за того, что эта жалкая бездарность считает себя талантливее.

— Так, хватит! — Сенин крупными шагами подошел к кровати и принялся расхаживать перед ней взад-вперед. — Жалуется он! Я везу восемьдесят процентов эфира! У меня хронический тонзиллит — профессиональная болезнь. И ты еще смеешь что-то говорить о справедливости?

— Справедливости на свете нет, — горько заключил Полонский, смахнул слезу и уснул.

Сенин снова кинулся к нему, попытался разбудить, однако Полонский то ли притворился, то ли в самом деле крепко вырубился. Андрей покрутился возле него минут десять, даже заводил будильник и совал под ухо этому пьянице. Наконец Сенин отчаялся и набрал номер Кручина.

Все это он успел рассказать администратору, пока тот шел к дальней комнате, где находилось тело героя, павшего в неравной битве с зеленым змием.

Кручин приоткрыл дверь, и в нос ему сразу же ударил спертый воздух. Полонский лежал поперек кровати. Сенин подпрыгивал рядом.

— Ты только посмотри на него! — истерически воскликнул он. — У нас же в субботу эфир!

Кручин быстро оценил обстановку, оттолкнул Сенина, решительно подошел к Полонскому, наклонился над ним и невольно поморщился от запаха, исходящего от тела эпического героя.

— Фу, свинья! — демонстративно прошипел Сенин.

— Так! — Кручин выпрямился, огляделся, подошел к окну и раскрыл его, впуская в комнату свежий воздух. — Пойдем-ка пока на кухню. Пусть тут проветрится хорошенько. Может, и его освежит. А мы пока прикинем, что делать.

Кухня тоже была не в лучшем виде. На столе валялась перевернутая пепельница, окурки рассыпались по полу. Сенин по-заячьи перепрыгнул через мусор и устроился на подоконнике, но долго сидеть на одном месте был не в состоянии. Он быстро слез с него и заходил по кухне туда-сюда. В конце концов Андрей угодил лакированным ботинком в кучу пепла, чертыхнулся и отошел в угол.

Кручин спокойно сел на табурет и задумался.

Сенин нарезал круги вокруг него и вскрикивал:

— Ну за что мне все это? Вот она, человеческая благодарность!

— Заткнись, — сказал Кручин. — Надо думать, как выходить из положения. Значит, эфир в субботу. Нужно уговорить его хотя бы поехать в телестудию, а там уже будет проще.

— Ты что, хочешь его в таком виде в эфир выпустить? — Сенин схватился за сердце. — Я лучше сразу уволюсь. Не нужен мне такой позор! Это же конец моей репутации!

— Ну не твоей, а его, — заметил Кручин.

— Да это одно и то же. На программе можно будет поставить крест.

— Подожди хоронить себя и программу, выкрутимся. Гримеры подсуетятся, рожу ему замажут хорошенько. Освещение дадим соответствующее, приглушенное, чтобы он в тени сидел. Это ты по студии носишься как угорелый, а ему не надо зайцем скакать. Посадим в уголок и пусть оттуда вещает — да, нет! — поменьше рот открывает и не встает. И все.

— Ага, он еще захрапит прямо в студии.

После этой фразы из комнаты действительно донесся богатырский храп. Сенин всплеснул руками, побежал туда, подскочил к Полонскому и принялся тормошить его. Когда это не помогло, он в отчаянии принялся лупцевать коллегу по щекам.

— Тише! — остановил его подошедший Кручин. — Ты ему еще больше рожу испортишь. Никакой грим не возьмет.

— А что с ним еще делать? Скотина пьяная, всю жизнь за мой счет живет, на моем имидже только и держится.

— Хватит причитать! — раздраженно сказал Кручин, снова подошел к Полонскому и заглянул ему в лицо.

— Двинь ему хорошенько! — посоветовал сзади Сенин.

Кручин, не обращая на него внимания, заговорил с Полонским ласково, тихонько похлопывая его по небритой щеке:

— Федя, Феденька! Слышишь меня? Это Игорь. Узнал? Ну вот и молодец, вот и умничка. Сейчас мы быстренько все поправим. Водички хочешь? Сенин, принеси ему воды.

— Еще чего! — раздраженно бросил Андрей, однако поймал взгляд Кручина и покорно пошел на кухню.

Он вернулся оттуда со стаканом и сунул его в физиономию Полонскому. Вода брызнула на лицо Федора, и он блаженно замычал.

— Вот и хорошо, вот и славно, — быстро заговорил Кручин, ловко выхватил у Сенина стакан и сам приставил его к губам Полонского. — Видишь, как водичка помогает? Сейчас совсем полегчает. Пей!

Он осторожно наклонил стакан. Полонский принялся пить, однако тут же фыркнул. Его глаза, слипшиеся, казалось, намертво, вдруг раскрылись.

Он удивленно произнес почти четким голосом:

— Это что, вода, что ли?

— А что же еще? — в свою очередь удивился Кручин.

— Не надо мне вашей воды. — Полонский размашисто поднялся на постели, покачнулся и подошел к столу, на котором стояли чуть початая двухсотграммовая бутылочка коньяка и точно такая же, не откупоренная. Не успели его коллеги опомниться, как он опрокинул спиртное себе в рот. Сенин расширившимися от ужаса глазами смотрел, как стремительно пустела пузатая бутылочка. Высосав все до конца, Полонский блаженно вытер губы и потянулся за добавкой. Но тут уже Сенин оказался проворнее его. Он успел выхватить бутылку и понесся с нею в туалет. Послышался характерный звук жидкости, выливаемой в унитаз.