Чтение онлайн

Вот и еще один узелок в этой истории был распутан. Теперь мне стали известны и те самые загадочные секунданты, о которых я хотела узнать. Значит, Долинские все знали и ни о чем не говорили. Но с другой стороны, правила чести не позволили бы им признаться в том, что они были свидетелями убийства, пусть даже это убийство произошло на дуэли.

– На следующий день, еще затемно, мы все вчетвером собрались в назначенном месте, то есть на самом берегу Терешки, на небольшой поляне. Решили тянуть жребий. Мне достался первый выстрел.

– Как – первый? – удивилась я, так как совершенно не ожидала услышать подобное.

– Первый, и я выстрелил, – продолжал Артемий Валерьевич. – Волевский упал, и тут раздался хлопок, я почувствовал нестерпимую боль в груди. Последнее, что я помню, – так это мое падение на землю. Не знаю, через сколько времени я очнулся. Вся одежда моя была в крови. Я был ранен. Я поискал глазами свою лошадь, но ее нигде не было. Долинские тоже бесследно исчезли. Мне ничего больше не оставалось, как двигаться, чтобы добраться хоть до какого-нибудь жилища человека. Однако подняться я не мог, боль тут же пронзала меня насквозь. Тогда я пополз. Полз я очень долго, и вскоре почувствовал, что начинаю снова терять сознание. В следующий раз я очнулся уже в избе знахаря. Он выхаживал меня, словно младенца. Мало-помалу, я начал выздоравливать. По мере того, как раны мои затягивались, я начал вспоминать все, что произошло на той злополучной дуэли. Чем больше я об этом думал, тем больше приходил к выводам, что ранил меня кто-то из Долинских, но зачем это было сделано, я так и не мог объяснить. Имя свое Тихону я не хотел выдавать. Когда я почувствовал, что могу передвигаться самостоятельно, я узнал у знахаря, где находится моя деревня, и в один из дней, когда Тихон отправился в лес, я ушел из его дома.

Однако я слишком понадеялся на свои еще не окрепшие силы. К тому же я перепутал дорогу и пошел совсем в другом направлении тому, о котором говорил мне Тихон. Два дня я бродил по полям, питаясь тем, что попадалось мне под руку, в основном это были ягоды и простая вода из попадавшихся мне на пути ручьев. Но вот я, наконец, обнаружил знакомую мне дорогу. Радости моей не было предела. И тут на пути мне попался очень крутой склон. Я принялся спускаться по нему, но поскользнулся и кубарем полетел вниз. Судя по всему, раны мои снова открылись, и я впал в беспамятство. Теперь я вспоминаю все происшедшее со мною, словно дикий ужасающий сон. Бабушка уже, наверное, поведала вам, что нашли меня наши крестьяне и принесли сюда. Вот и все, что со мной было за эти долгие мучительные недели.

Я сидела совершенно ошарашенная, не зная, что и сказать. Да, как я и предполагала, Бушков действительно застрелил Волевского на дуэли. Однако то, что произошло потом, абсолютно не вязалось со всеми моими домыслами. Бушков и не думал скрываться, наоборот, он оказался такой же жертвой и игрушкой в чьих-то руках, как и убитый им князь.

– Но зачем кому-то из Долинских нужно было убивать вас, ведь вы же были женихом Софьи Федоровны? – я была озадачена.

– Я этого тоже не могу понять, – кивнул Бушков. – К тому же мой брак с Сонечкой принес бы немало выгоды почти разорившемуся семейству Долинских.

– Выгоды? – задумчиво протянула я, все еще находясь во власти своих собственных мыслей.

И тут меня осенило. Какая выгода, если у Сони теперь денег столько, что Бушкову такое количество даже и не снилось?

– Господи, ну и дурочкой же я была, – воскликнула я так неожиданно, что Бушков на постели невольно вздрогнул.

– Что с вами, Катерина Алексеевна? – он с тревогой взглянул на меня.

– Ничего, – я горько усмехнулась. – Интересно, что вы скажете, если я сообщу вам совершенно сногсшибательную новость о вашей невесте.

– К-какую новость? – в волнении проговорил молодой князь.

– Недавно, когда я была в Воскресенском, сразу после смерти Федора Степановича, Алексей Долинский отправился в Саратов по приглашению, а вернулся он уже с нотариусом, – принялась объяснять я. – Именно тот человек и привез известие о завещании какой-то старой недавно умершей тетки Алексея и Софьи. Тетка эта была необычайно богатой особой и оставила своим родственникам все свое имущество, причем состояние должно было быть поделенным между Федором Степановичем и Алексеем Долинским. Однако ввиду того, что Федор Степанович умер, то его половина наследства, естественно, перешла к Софье как прямой наследнице своего отца. Так что Софья Федоровна теперь – очень богатая и состоятельная дама.

Бушков молчал, мое известие повергло его в полное изумление. Наконец, немного оправившись от испытанного шока, он посмотрел на меня.

– Я рад за Соню, только до сих пор не могу понять, зачем Долинским понадобилось убивать меня? – вернулся к началу разговора Артемий Валерьевич.

– Боже мой, – всплеснула я руками. – Ведь все ясно, как день. Я думаю, что о завещании Долинские узнали гораздо раньше, чем прибыл нотариус. И узнал об этом не кто иной, как именно Алексей Долинский. Каким образом ему стало это известно, я не знаю, но знаю, что Алексей не появлялся в Воскресенском вот уже десять лет. И как раз в то время, когда он неожиданно приезжает, начинают происходить все эти трагедии. Вам не кажется это странным? – я в упор посмотрела на собеседника.

– Так вы предполагаете, что и к моему ранению, и к смерти Федора Долинского причастен именно Алексей Долинский? – вопросительно проговорил Артемий Валерьевич.

– Я ничего не предполагаю, потому как у меня нет ни одного доказательства, – отвечала я.

– Неужели Соня тоже знала о завещании, и все это время молчала? Не могу в это поверить, – на лице молодого князя отразилось страдание.

– Успокойтесь, Артемий Валерьевич, – мягко проговорила я. – Мужчины Долинские, скорее всего, не посвящали Софью Федоровну в свои дела. Так что будьте уверены, ваша невеста всегда была честна с вами. Как бы то ни было, мне немедленно нужно отправляться обратно в Воскресенское.

– Вы не можете ехать без меня, – решительно проговорил Бушков.

– Позвольте, но вы же еще очень больны. Я не уверена, что ваш неокрепший организм выдержит столь долгое путешествие, – с беспокойством отвечала я.

– Еще хотя бы два дня покоя, и я смогу встать на ноги, – настаивал на своем собеседник. – Умоляю вас, не езжайте без меня.

Немного подумав, я все-таки решила пойти на уступку Бушкову и дождаться его выздоровления. Хотя это нельзя назвать уступкой, так как у меня были собственные, признаю честно, корыстные причины, чтобы не ехать в Воскресенское в одиночку. А причины эти были вот какие. Во-первых, в том, случае, если бы Алексей Долинский действительно оказался убийцей своего дяди, то Артемий Валерьевич Бушков должен был выступить в качестве главного свидетеля. Во-вторых, как была бы рада Софья Федоровна, если бы привезли ей жениха, которого она так долго ждет.

В общем, как бы то ни было, но несколько дней все равно ничего серьезного не смогли бы изменить.

На этой ноте я и перехожу к следующей главе моего романа.

Шурочка и Мария Леопольдовна вернулись только к вечеру и действительно привезли с собой снадобье, которое, если верить словам Тихона, должно было поднять больного на ноги за одну ночь. К тому же когда знахарь узнал, что его подопечный являлся не кем иным, как князем Бушковым, он очень обрадовался, приветливо принял княгиню и Сашеньку, вручил им лекарство, да еще и дал подробнейшие рекомендации по его применению.

Старая княгиня по возвращении справилась о здоровье своего внука и, узнав о том, что Артемию Валерьевичу стало намного лучше, несказанно обрадовалась и поспешила к нему в комнату.

Я же, оставшись наедине с Шурочкой, принялась рассказывать обо всем, что услышала от Бушкова.

– Значит, это все-таки он убил Волевского? – спросила меня подруга.

– Он, но теперь вряд ли его можно считать убийцей, ведь дуэль происходила по всем правилам, – откликнулась я. – К тому же Волевский сам напросился на этот поединок. Бушков, поверь мне, Сашенька, настоящий мужчина. Он человек чести, и, естественно, не мог позволить, чтобы оскорбление его невесты прошло безнаказанно.