Чтение онлайн

— Ладно, зайди к нам завтра, и мы все обсудим.

— Мне жаль, дядя Генри, но я не смогу — пообещала Нэнси, что на выходные мы вместе поедем к ее родителям. Ты же помнишь Нэнси Блейк? Мы вместе снимаем квартиру.

— Ну, в любом случае так ты окажешься подальше от неприятностей. Тогда до понедельника.

— До понедельника, — отозвалась Вероника. Она надела пальто, поцеловала Генри в нос и ушла.

Генри позвонил по телефону, а затем поехал на Онслоу-стрит в Кенсингтоне, где жил доктор Уолтер Маркхэм.

Доктор Маркхэм был полным, располагающим к себе человеком под шестьдесят.

— Какая трагедия, — повторял он, пока они с Генри шли в его уютный, обитый кожей кабинет, — какая трагедия. Такая очаровательная женщина и такая молодая. И все-таки не нам ее обвинять, если она сочла необходимым покончить с собой.

Эти слова привлекли внимание Генри. Еще один человек предположил самоубийство.

— Почему вы так говорите? — поинтересовался он.

— Ну… — Доктор Маркхэм замялся. — Я думаю, вскрытие показало состояние ее здоровья.

— Вы были ее лечащим врачом. Она чем-то болела?

— Я думаю, — произнес доктор, — она страдала от неизлечимого рака.

— Вы так думаете?

— Пожалуй, мне лучше все объяснить. — Доктор откинулся на спинку кресла. — Мисс Пэнкгерст числилась среди моих пациентов. К счастью, мы с ней редко встречались как врач и пациентка. Время от времени она приходила с простудой или какой-нибудь подобной мелкой проблемой. Тем не менее мы были соседями и, смею сказать, друзьями. Пару месяцев назад она пришла ко мне в полном смятении. — Он помолчал. — Она не позволила мне ее осмотреть и попросила дать ей адрес лучшего специалиста в Лондоне в области онкологических заболеваний. Разумеется, я был очень обеспокоен. Она уверяла меня, что делает это по просьбе кого-то из друзей… так обычно и бывает. Люди, подозревающие, что у них может быть такой диагноз, прилагают максимум усилий, чтобы скрыть его, пока не будут точно уверены. Они не хотят без необходимости расстраивать близких и друзей. Хелен подтвердила мои подозрения, настаивая, чтобы я никому не рассказывал о ее визите. В первую очередь она хотела, чтобы мисс Пайпер ничего об этом не узнала. Ее соседка по комнате — тоже моя пациентка. Я ничего не мог сделать, кроме как дать ей нужную информацию. Когда я прочитал в газетах о произошедшей трагедии, то, разумеется, предположил…

— Кого вы ей порекомендовали? — быстро спросил Генри.

Доктор Маркхэм не мог решить, что ему делать.

— Не думаю, что имею право… — начал он.

— Доктор, — сказал Генри, — с Хелен Пэнкгерст все было в абсолютном порядке, и она не покончила с собой. Ее убили.

— Господи! Убили? Какой ужас! — Доктор действительно был потрясен. — Но кто?

— Это я и пытаюсь выяснить, — ответил Генри, — и информация, которой вы располагаете, способна помочь.

— Ну, раз дело обстоит так… Я посоветовал ей обратиться к сэру Джеймсу Брейтуэйту. Он известный эксперт в таких вопросах. Принимает на Уимпол-стрит. Господи… убийство.

— Спасибо, — поблагодарил его Генри, — вы очень мне помогли. И, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте. Кое-что из того, что я вам раскрыл, должно оставаться в тайне.

— Разумеется, инспектор. Разумеется. Убийство… какая трагедия. Какая трагедия.

Сэр Джеймс Брейтуэйт, как сообщила юная, но весьма строгая брюнетка в белой униформе, был очень занят и не принимал никого до конца следующей недели. Он только сегодня вернулся с конференции в Вене, добавила она, и за время отсутствия у него накопилось много работы.

При виде визитной карточки Генри она, однако, испуганно распахнула большие карие глаза. Девушка предложила Генри расположиться в комнате для ожидания и почти бегом скрылась за тяжелой дубовой дверью, которая вела во внутренние помещения солидного дома на Уимпол-стрит.

Генри сел. Он был тут один, если не считать бронзовой статуэтки Дианы-охотницы. На столике лежала стопка старых журналов. Генри казалось все более и более громким тиканье золоченых бронзовых часов на каминной полке и приглушенный рев автомобилей за стеной. Если верить в то, что здания могут впитывать отголоски событий и переживаний, свидетелями которых они становились, то эта комната, без сомнения, видела множество трагедий. Здесь томились в мучительном ожидании, испытывая боль и отчаяние, столько людей, что было куда больше шансов увидеть привидение прямо тут, чем в доме, где совершили одно убийство. Генри вздрогнул, представив, как Хелен Пэнкгерст сидит здесь и ждет… представил Майкла Хили.

Дверь открылась, и брюнетка сказала:

— Сэр Джеймс может уделить вам несколько минут прямо сейчас, инспектор.

Генри встал и последовал за ней в кабинет.

Тут все было оформлено так, чтобы пациенты не думали о предназначении помещения. Большие арочные окна выходили в тихий садик, слабый январский солнечный свет, пробивавшийся сквозь белые муслиновые шторы, придавал светлой комнате уютный вид. Если не обращать внимания на два шкафчика с карточками пациентов и обитый кожей письменный стол, комнату можно было бы счесть приятно обставленной гостиной в частной квартире. Сам сэр Джеймс Брейтуэйт излучал спокойствие и хорошее настроение. Он оказался высоким, приятной внешности человеком с совершенно седыми волосами, гладким улыбчивым лицом и голубыми глазами, сверкавшими из-за очков в роговой оправе. Человек из тех, перед которым самые серьезные проблемы отступают и кажутся пустяком. Человек, которому легко доверять.

— Мой дорогой инспектор, — приветствовал он Генри, — прошу вас, заходите, садитесь. Что я могу для вас сделать? Надеюсь, ваш визит — это не плохой знак? — Его голубые глаза весело поблескивали.

— Весьма великодушно с вашей стороны принять меня, сэр Джеймс. Насколько я понимаю, вы сейчас очень заняты.

— Да, боюсь, что так. Думаю, мисс Беннет объяснила вам, что я сегодня вернулся с конференции в Вене, и, полагаю, нет смысла рассказывать вам, в каких количествах дела имеют свойство накапливаться, стоит на минуту отвернуться.

— Когда вы покинули Англию? — поинтересовался Генри.

— В среду на рассвете, самолетом, — криво улыбнувшись, ответил сэр Джеймс. — Такая у меня жизнь. Я дал обещание произнести речь за ужином с коллегами из Суррея во вторник вечером, а в среду в одиннадцать мне надо было присутствовать на открытии конференции в Вене. Она продолжалась два дня, но неужели вы думаете, что я мог спокойно проскользнуть домой вчера вечером и нормально выспаться? Ничего подобного! Мне пришлось остаться на очередной ужин с коллегами в Вене. Я вернулся только сегодня утром и как раз успел на очередной деловой обед. Иногда мне кажется, я стал кем-то вроде свадебного генерала, хотя мне следует лечить пациентов, а не произносить речи.

— То есть, — медленно проговорил Генри, — вы не читали английских газет со вторника. И не знаете о смерти мисс Пэнкгерст.

— Мисс?.. — Сэр Джеймс в вежливом удивлении наклонился вперед. — Извините, инспектор, но я не совсем понимаю… Мисс Пэнкгерст? Кто это?

— Заместитель главного редактора журнала «Стиль».

Сэр Джеймс смутился.

— Боюсь, я ничего не понимаю. Моя жена, разумеется, читает «Стиль», но что касается меня, то я — нет. Полагаете, я что-то знаю об этой юной леди? Да, думаю, она была молода. Мне кажется, что все, кто пишет о моде, — поразительные красавицы двадцати пяти лет от роду.

— Вы хотите сказать, — уточнил Генри, — что она не была вашей пациенткой?

Сэр Джеймс покачал головой:

— Не буду притворяться, что мгновенно могу вспомнить всех, кто ко мне когда-либо обращался, но она совершенно точно не наблюдается сейчас у меня. Впрочем, есть очень простой способ все уточнить.

Он встал, подошел к одному из шкафов с карточками пациентов и приступил к поискам.

— Нет, у меня никогда не было пациентки с таким именем.

— Думаю, — предположил Генри, — она могла воспользоваться вымышленным именем.