Чтение онлайн

— Идите сюда! — рявкнул Ма Жун. — Поможете перевязать мне руку.

— Да уж, — посочувствовал Цзяо Дай, — кровища из тебя хлещет, как из свиньи.

Он поднял с пола белый шарф и стал обматывать им руку Ма Жуна.

— Как это случилось?

— Один из этих псов, — отвечал Ма Жун, — обхватил меня сзади. Я уже хотел бросить его через голову, а тут второй прет на меня с ножом и — в живот. Ну, думаю, конец мне, но второй, который сзади, вдруг взял и отпустил меня. В последний миг я успел крутануться, и нож попал не в сердце, а в левую руку. Ох, и вмазал я этому парню коленом промеж ног, а правой — в челюсть; он и вывалился через поручни в воду. А тот, сзади, который держал меня, к тому времени уже сообразил, что и ему лучше туда же, и сиганул за борт — только бултых я и услышал. Тут третий налетел. Здоровенный! А у меня левая рука никуда не годится. Ты подоспел в самое время!

— Так, кровь мы остановили, — сказал Цзяо Дай, завязывая концы шарфа на шее у Ма Жуна. — Рука пусть будет на перевязи.

Ма Жун скривился, когда Цзяо Дай потуже затянул узел. Потом спросил:

— Где же этот проклятый стихоплет?

— Пошли на палубу, — сказал Цзяо Дай. — Не то он выдует все вино из кувшинов!

Но когда они поднялись на палубу, там никого не было. Они окликнули По Кая. Единственный звук, в ответ нарушивший тишину, был далекий всплеск весла, донесшийся из тумана.

Проклиная все на свете, Ма Жун бросился на корму. Челнока не было.

— Вот собачий сын! Вот предатель! Он уплыл на этой посудине!

Цзяо Дай закусил губу.

— Догоним ублюдка — своими руками сверну его цыплячью шею.

Ма Жун попытался хоть что-нибудь разглядеть в тумане, окружавшем джонку.

— Само собой, брат, если только догоним, — медленно проговорил он. — Похоже, мы где-то в низовьях реки. Ему-то легче, а мы с тобой на этой лоханке не скоро доберемся до причала.

До управы Ма Жун с Цзяо Даем добрались только к полуночи. Оставив корейскую джонку у Моста Небесной Радуги на попеченье стражи восточных ворот, они приказали послать людей на нее и проследить, чтобы никто ничего не трогал.

Судья Ди все еще сидел в своем кабинете вместе со старшиной Хуном. Он очень удивился, увидев эту потрепанную пару.

Удивление его сменялось гневом по мере того, как Ма Жун излагал все произошедшее. И когда тот кончил, судья, вскочив с места, стал мерить шагами комнату, заложив руки за спину.

— Это невероятно! — наконец вскричал он. — Напасть на двух чиновников управы, да еще сразу после попытки устранить меня самого!

Ма Жун с Цзяо Даем вопрошающе взглянули на Хуна. Тот в коротких словах изложил им историю с перекладиной, рухнувшей на мосту через расселину. Не упомянув при этом о мертвом судье — он уже знал: единственное на свете, чего по-настоящему боятся два богатыря, так это всякой чертовщины.

— Эти собачьи головы умеют расставлять силки, — заметил Цзяо Дай. — И нападенье на нас тоже было умно устроено. И встреча в «Саду Девяти Цветов» была хорошо подготовлена!

Судья Ди не обращал на них внимания. Вдруг остановившись, он сказал:

— Стало быть, тайком они вывозят золото! А разговоры об оружии — всего лишь отвлекающий маневр. Но чего ради им понадобилось тайком вывозить золото в Корею? Мне всегда казалось, что там своего золота хватает.

Он сердито дернул себя за бороду. Вернувшись в свое кресло, судья продолжил:

— Сегодня вечером мы с Хуном обсуждали причины, по которым эти мошенники решили избавиться от меня. И пришли к выводу, что им кажется, будто я о них знаю куда больше, чем это есть на самом деле. Но зачем убивать вас? Совершенно ясно, что По Кай с Ким Соном решили заманить вас на джонку и там убить только после того, как вы оставили их в харчевне. Попытайтесь-ка вспомнить, что вы сказали такого, что могло бы их насторожить.

Ма Жун, наморщив лоб, задумался. Цзяо Дай, размышляя, поглаживал пальцем свои тонкие усики. Наконец он сказал:

— Да нет, обычный застольный разговор и шуточки. А кроме этого… — Он грустно покачал головой.

— Я что-то сболтнул о нашем походе в заброшенный храм, — добавил Ма Жун. — Но ведь вы сами при всем народе объявили на суде, что собираетесь взять А Квана, вот я и решил, что не будет особого вреда, ежели я скажу им, что на А Квана мы набрели именно там.

— А насчет старых посохов тоже говорили? — спросил старшина Хун.

— Точно! Было такое, — ответил Ма Жун. — Ким Сон еще пошутил по этому поводу.

Судья грохнул кулаком по столу.

— Вот! Должно быть, это оно и есть! — воскликнул он. — Почему-то эти посохи их очень интересуют!

Достав веер из рукава, он принялся им обмахиваться. Затем молвил, обратившись к Ма Жуну и Цзяо Даю:

— Послушайте, разве нельзя было обойтись как-нибудь помягче с этими негодяями? От А Квана, прежде чем он умер, мы услышали то, что нам нужно было знать; корейские лодочники, скорее всего, только исполнили приказ Ким Сона, так что это не имеет значения; но если бы вы привели Ким Сона живым, мы, вероятно, получили бы ответы на все наши вопросы!

Цзяо Дай почесал в затылке.

— Да, — вздохнул он, — если подумать, оно, конечно, было б лучше взять его живым. Да только времени нам подумать не было, вот в чем штука. Как говорится: и оглянуться не успел, как все уже кончилось!

— Считайте, что я ничего такого не говорил, — улыбнулся судья Ди. — Я поторопился. Однако жаль, что По Кай подглядывал за вами и слышал то, что Ким Сон сказал перед смертью. Теперь этот мерзавец точно понимает, что именно мы знаем. Не будь его там, он сейчас до смерти хотел бы выяснить, выдал ли Ким Сон весь их заговор или нет. А когда преступник встревожен, он может наделать глупостей и таким образом выдать себя.

— Но почему бы не взять судовладельцев Ку и Е и не допросить их с пристрастием? — предложил Ма Жун. — В конце концов, это их управляющие пытались убить меня с Цзяо Даем!

— У нас нет ни единой улики ни против Ку, ни против Е, — сказал судья. — Единственное, что нам известно, так это то, что корейцы играют немалую роль в шайке преступников, которая, как мы только сейчас поняли, занимается контрабандой золота в Корею. Судья Ван совершил большую ошибку, когда отдал свои документы на хранение кореянке. Очевидно, что она показала пакет своему дружку Ким Сону, и тот изъял опасные для них записки из шкатулки. Выкрасть саму шкатулку они поостереглись, предполагая, что судья Ван мог оставить где-нибудь в своих бумагах запись о том, что отдал шкатулку девушке, и если она не сможет вернуть пакет, когда он потребует, ее привлекут к суду по подозрению в краже. Очень может быть, что по той же причине бумаги убитого судьи были выкрадены из архива Столичного Суда. У преступников, должно быть, и вправду обширная сеть, если даже в столице у них имеются свои люди! Во всяком случае, они как-то должны быть замешаны в исчезновении женщины на подворье Фана и как-то связаны с этим напыщенным дураком, магистром Цао. Итак, мы имеем множество разрозненных фактов, но ключа, который позволил бы понять всю эту путаницу предположений, у нас нет. А одних предположений недостаточно!

Судья Ди глубоко вздохнул.

— Что ж, полночь давно миновала. Вам троим лучше пойти и хорошенько отдохнуть. А по пути, старшина, разбуди-ка трех-четырех писцов да вели им написать объявленья о розыске По Кая, обвиняемого в покушении на жизнь. Пусть приложат полный перечень его примет. Стражникам же вели сейчас же, ночью, развесить эти объявления на воротах управы и на видных местах по всему городу, так чтобы народ поутру первым делом увидел их. Если удастся схватить этого неуловимого негодяя, для нас многое в этом деле прояснится.