Чтение онлайн

— Я хочу. — Мои глаза горели. Мое дыхание прерывалось от слишком сильных чувств, чтобы сдерживаться. Я ненавидела его за то, что он пробудил их во мне. Потому что это было хуже, чем быть заглушенной. Это чувство, терзающее мои нервы и горло, было хуже, чем чувство вины из-за того, что я испортила его прекрасное тело. Это было хуже, чем моя ненависть, хуже, чем желание к мужчине, которого я не должна хотеть, хуже, чем что угодно.

Это было то, что вытеснило из меня чувства.

Правда слишком ужасна, чтобы позволить себе зацикливаться на ней, поэтому я всегда придерживалась ее, обвиняя кого-то другого.

Но именно по этой причине я заслужил умереть рядом с убийцей моей сестры.

Я была настолько поглощена, сначала ненавистью к нему, затем планированием этого, что мне удалось уклониться от этого. Но теперь это пришло ко мне, всепоглощающее и неровное.

Его ноздри раздулись, выражение лица стало жестче.

— Почему?

— Я проклятие, Сефер. — Я подтянула колени ближе, и мне не нужно было видеть мимолетную хмурость на его лице, чтобы знать, что он не понял.

Я должна была заставить его понять, даже если это означало показать ему самое худшее во мне.

ГЛАВА 44

— Они пришли за мной в ночь, когда проснулась моя магия. Ни вил, ни факелов, но они ходили с фонарями по улицам в поисках ведьмы. — По моей коже побежали мурашки, как и в ту ночь. — Не имело значения, что я была маленькой девочкой, потому что я… — Я проглотила соль в горле, так как она угрожала удушить меня. — Я прокляла маленькую девочку.

Мне было невыносимо смотреть на него, но я чувствовала, как его взгляд покалывает меня, пока он молча слушал.

Я покачала головой.

— Не представляла, что могу проклинать кого-либо, но я это сделал. Она посмеялась надо мной из-за моей рваной одежды и толкнула меня, когда узнала, что у меня нет родителей. Поэтому я указала на нее и сказал: «Пусть у тебя появятся фурункулы8». И они появились. Так много. Очень, очень много. Они высыпали на ее лицо, покрыли веки, очертили рот. Когда они высыпали на ее глазные яблоки, я закричала. И тогда все обернулись и увидели, что я сделала. — Ее образ запечатлелся в моем сознании. Я никогда не рисовала его, потому что мне не нужно было.

Я обняла себя крепче, как могла бы обнять маленькую девочку, которую проклинала.

— Ты знаешь, что если у тебя в горле появляется фурункул, ты не можешь дышать и умираешь?

Побледнев, Сефер покачал головой.

— Я тоже. — Я опустилась на колени, отводя взгляд. — Вот что случилось тем вечером. Мне было десять. Ей было одиннадцать, и она умерла благодаря моему «дару». — Я рассмеялась над иронией этого названия магии. — Итак, конечно, они пришли, чтобы найти ведьму, и они принесли железо. Вот почему мы сбежали. Вот почему Зинния подпилила мне зубы, чтобы скрыть, кем я была. Вот как мы оказались в Позолоченных Солнцах.

На периферии моего зрения он пошевелился, возможно, подходя ближе, но я отстранилась.

— Какое это имеет отношение к твоему желанию умереть?

— Ты что, не понимаешь? — Мой голос повысился, хрипя в горле, когда пальцы впились в ноги. — Если бы мы не присоединились к ним… Если бы мы не отправились с ними в Эльфхейм.… Если бы она не дала это частное представление…

Сотня если, которые мучили меня изо дня в день, но главным среди них было одно.

— Если бы я не выпустила это проклятие на волю, ее бы никогда не убили в том переулке.

Все это время я искала мести и никогда не ожидала, что переживу ее.

Потому что в глубине души я знала, что они были одним и тем же. Я не заслуживала того, чтобы пережить ее, потому что это была такая же моя вина, как и того, кто убил ее.

Так оно и было.

Мысль, от которой я бежала все эти годы.

Я убежала в альбомы для рисования и планы, в воздух во время выступления, в свою одержимость им. Я использовала свое тщеславие, чтобы залечить рану, которая вонзилась в мое тело, как осколок стекла. Но процедуры для волос и лосьоны для кожи не могли залатать эту рану.

Ничего не могло быть.

Потому что это была моя вина.

Я была единственной, кто действительно заслуживал страданий, чтобы воздать моей сестре справедливость.

— Ты винишь себя, — пробормотал он в тишине, которая воцарилась после моего рассказа.

Он сидел очень неподвижно, но это была неподвижность охотника, находящегося в равновесии, а не какое-либо состояние расслабленности. Это была та тишина, которая заставила меня насторожиться пару месяцев назад — та, которая могла вызвать раздражение.

При следующем вдохе у меня вырвался смешок.

Я наказывала себя в течение десяти лет. Неудивительно, что часть меня жаждала его наказания.

О, я нашла себе идеального партнера, не так ли?

— Иди сюда. — Его хвост похлопал по месту между ног.

Я нахмурилась, глядя на него, потому что… он не выглядел испуганным. Или испытывающим отвращение. Он не смотрел на меня так, словно считал каким-то ужасным существом, убившим другого ребенка.

Возможно, его красивое лицо было ловушкой. Я не в первый раз так подумала. Я не в первый раз попалась на это.

На этот раз я сделала это добровольно и поползла к нему по матрасу.

Еще до того, как он прикоснулся ко мне, его обжигающий жар достиг моей кожи, избавляя от мурашек по коже. Его уличный аромат струился по моему горлу, густой и пьянящий, успокаивающий и знакомый. Я любила эти вещи. Мне понравилось, как они напоминали мне о том, как мы лежали на солнце с Зиннией в самый жаркий день в году. Как мы терпели это так долго, как только могли, прежде чем побежать по берегу к реке.

И мне понравилось, как он обвился вокруг меня руками, ногами и хвостом, хотя я этого и не заслуживал.

Он уткнулся носом в мою шею.

— Миллион причин привели твою сестру в этот переулок, Зита, — пробормотал он мне в кожу. — Но даже если бы она была только одна, даже если бы ты была единственной причиной, по которой она оказалась там, это все равно не было бы твоей виной.

Я дернулась назад, но он держал крепко.

— Но я…

— Не говори, когда твой принц объясняет, любимая. Особенно когда это то, что тебе нужно услышать. — Он отстранился ровно настолько, чтобы прижаться своим лбом к моему, наши носы соприкоснулись. — Твоя сестра способствовала тому, что она оказалась там той ночью. Ты винишь ее в том, что произошло?