Чтение онлайн

Как только я поймала нож в правой руке, край узкого прохода впился мне в спину. Он скользнул по позвоночнику, по заднице, а затем я снова начала падать.

ГЛАВА 49

Сука.

Я резко остановилась, обхватив ногами первое, что попалось под руку.

Когда у меня перехватило дыхание, охваченный чудесным удивлением от того, что я все еще жива, я осознала, как это произошло. Мои бедра обхватили грудь Эрика, и он свесился с дорожки, зацепившись коленями за одну из стоек.

Мы зависли, уставившись друг на друга, единственным звуком было наше тяжелое дыхание и слабый скрип креплений подиума. Для такого выступления, как это, должен был быть грохот барабанов — что-нибудь драматичное. Не жалкая тишина.

Он все еще держал меня за левое запястье, но мое правое было свободно, и в этой руке был кинжал.

Он дернулся, как будто понял это в тот же момент.

— Ты не можешь убить меня. Ты упадешь. — Он кивнул на сцену внизу. — Ты знаешь, что на такой высоте это означает смерть.

Мы оба это знали. Мы присутствовали на похоронах артистов и рабочих сцены, которые узнали это на собственном горьком опыте.

Я приставил кинжал к его горлу.

Он уставился на меня, широко раскрыв глаза.

— Ты бы не стала.

— Я бы не стала? — Я улыбнулась его потрясению и страху. — Ты знаешь, я бы все отдала, чтобы заставить убийцу моей сестры заплатить. Разве я недостаточно долго тебе это говорила?

Один дюйм, и я перережу ему горло. Один дюйм, и его кровь прольется мне на руку. Один дюйм, и я попробую ее на вкус.

Затем его ноги подкашивались, и он падал, и я падала вместе с ним.

Мы мягко покачивались на шаткой дорожке, и у меня закружилась голова, когда я мельком увидела доски сцены внизу, такие далекие, такие маленькие.

Один дюйм, и я больше никогда не увижу Сефера. Один дюйм, и я больше никогда не заставлю мускул на его челюсти дергаться. Один дюйм, и я никогда не смогу сказать ему те слова, которые была слишком труслива, чтобы произнести вслух.

Я бы скучала по нему, но…

Сердце колотилось так, словно умоляло о жизни, я сократила этот дюйм вдвое, так что мой клинок коснулся уязвимой плоти Эрика.

Между моими бедрами и вокруг запястья он напрягся.

И все же я все еще колебалась.

Когда я пыталась убить Сефера, у меня не было никаких колебаний.

— Зита!

Со вздохом я обернулась.

На следующей дорожке, протягивая руку, наполовину человек, наполовину зверь, это был он.

Увидев его, почувствовав, как воспарило мое сердце, я поняла.

Я не колебалась перед тем, чтобы убить его, потому что тогда мне нечего было терять.

Но теперь… Теперь у меня их было предостаточно.

— Возьми меня за руку. — Он потянулся через пропасть, его зверочеловеческая форма была достаточно большой, чтобы почти перекинуть ее. Если бы я протянула правую руку, я смогла бы взять его.

Но это означало бы бросить кинжал.

Это означало бы дать Эрику шанс сбежать.

Я стиснула зубы.

— Он тот самый, Сефер. Он убил ее.

— Я слышал.

— Я думала, ты тоже хочешь увидеть, как он истекает кровью.

— Да. — Его брови сошлись на переносице. — Но я не хочу видеть, как ты истекаешь кровью из-за этого.

Предатель. Оно схватило меня за горло. Как он мог?

Его пальцы согнулись.

— Пожалуйста, возьми меня за руку, маленькая птичка. Боюсь, ты не умеешь летать.

— Маленькая птичка, — усмехнулся Эрик. — Ты позволяешь этой штуке так с тобой разговаривать?

С рычанием я прижала лезвие к его коже, заставляя его замолчать. На лезвии собралась капелька крови. Кровь, которую я хотел все эти годы, и все это время она была прямо передо мной.

Меня трясло, мышцы ныли, худшая часть меня жаждала того, к чему так долго стремилась.

— Зита, не обращай на него внимания. Посмотри на меня.

Когда я подчинилась, это даже не было злонамеренной уступчивостью. Просто я не могла ему отказать. Я хотела посмотреть на него, даже в таком виде.

Мой прекрасный, отвратительный Принц Чудовищ наблюдал за мной, сдвинув брови, как будто мог взглядом заставить меня взять его за руку.

— Я хочу, чтобы ты жила. Я хочу тебя. Вот так просто. Вот так эгоистично. — Он усмехнулся. — Я нехороший. Я хочу обладать тобой и быть одержимым тобой. Я хочу всего лучшего и худшего из того, что это значит. Я убивал ради тебя раньше без угрызений совести, и я сделаю это снова. — Его золотистые глаза сверлили меня до самых глубин, как будто он мог видеть, что я не была так напугана этой мыслью, как должна была быть.

— Но… — Во мне было слишком много всего, слишком много шума в моей груди, чтобы сказать что-то еще, кроме этого. Эрик пошевелился у меня между ног, и я крепче сжала бедра. Он не собирался вырываться на свободу.

— Я знаю, ты не можешь снять мое проклятие.

Это отвлекло мое внимание от Эрика. Он знал?

Но он не выглядел рассерженным из-за того, что я солгала. Уголок его рта намекнул на улыбку.

— Я читал о проклятых ведьмах, и в каждой записи говорится, что их проклятия постоянны. — Он пожал плечами. — Но мне все равно. Я принял себя таким, какой я есть. Я принял то, что произошло. Я отказался от мести не потому, что это было правильно, а потому, что цена была слишком велика.

Снова эта фраза. Какова была цена его мести? Какую цену он отказался заплатить?

Вопрос, должно быть, отразился на моем напряженном лице, потому что он поднял брови.

— Потому что, если бы я отомстил, как обещал, и убил тебя, я бы потерял женщину, которую любил.

Оно струилось по моим венам и мышцам, врезалось в кости.

Он любил меня, и он позволил этому превзойти месть.

— Не умирай ради этого, Зита. Ты уже потеряла из-за этого последние десять лет. Я не хочу, чтобы ты потеряла и все остальное.

Вот она, ужасная, удушающая правда. Я не просто провела последние десять лет в оцепенелом состоянии, я провела их как призрак.

Я сыграла роль Зиннии. Я отрастила волосы, чтобы быть похожей на ее. Я создавала свои шоу по ее образцу. Я мило улыбалась посетителям, как она, трахала их, как она, брала их деньги, как она. Все — все, что я сделала для нее, как и она, настолько поглощенная ее смертью, что совершенно забыла о жизни.

Именно это он имел в виду на пляже.