Чтение онлайн

— Только что позвонили из полиции графства Хэмпшир. Им удалось отыскать серебристый плеер. Он находился среди тех вещей, которые отправили сестре покойного Эддингса.

Харленд покивал:

— Хорошо. Когда плеер окажется у нас, мы сможем определить, действительно ли Эддингс — еще одно звено в цепи.

— Я подумал, тебе будет интересно узнать, — объяснил сержант. — В общем, извини, что побеспокоил в твой выходной.

— Да все нормально. Я ничего и не делал. — Харленд взглянул на реку и произнес в трубку: — До завтра.

Он убрал телефон в карман, повернулся и зашагал вверх по склону к дороге.

Какой-то козел занял его законное место. Харленд едва не захлебнулся от ярости, вцепился в руль и надавил на газ. Машина рванулась вперед и проскочила мимо дома. Не хватало еще терять время на поиски свободного пятачка! Наконец ему удалось отыскать просвет на противоположной стороне улицы, и инспектор с трудом втиснулся, колесами на тротуаре, позади огромного белого фургона. Выключив двигатель, он немного посидел в ожидании, когда перестанет бешено биться сердце и успокоится дыхание, а с глаз спадет кровавая пелена. Все это такая ерунда. Не стоит обращать внимание.

Харленд запер машину и устало побрел по Стэкпул-роуд, разглядывая выходящие на улицу окна квартир. Сквозь щелки в неплотно прикрытых шторах он видел отдыхающих на диванах людей, разноцветное мерцание телевизионных экранов. Дошел до соседского участка и окинул взглядом веселенький сад, в котором яркие розовые цветы были аккуратно посажены вокруг большого куста с красными листьями. Пространство же перед домом инспектора напоминало заброшенный бесхозный пустырь, на котором сорная трава пробивалась прямо через щели между плитками дорожек. Маленькие кустики, росшие вокруг, зачахли без ухода и погибли. Впрочем, за растениями всегда следила Элис, а он не знал, как это делается, да и не имел желания.

Харленд отпер дверь, вытащил из почтового ящика пачку рекламных брошюр и буклетов, раздраженно смял их в кулаке и прошел в дом. Эта навязчивая реклама словно насмехалась над ним, напоминала, что дом стоит пустой.

Правда, пустым он не был.

Элис по-прежнему присутствовала здесь, находилась в каждой комнате. Обычно он пытался отвлечься от невеселых размышлений, сосредотачиваясь на работе, — задерживался в управлении допоздна и так уставал, что не мог думать ни о чем ином, кроме как о сне. Иногда предавался похабным мыслям о других женщинах. Но присутствие Элис ощущалось всюду — веселая и печальная, нетерпеливая и робкая, она заполняла собой дом. Она будто бы постоянно протягивала ему руку, но Харленд не мог и никогда уже не сможет дотронуться до нее.

Он тяжело вздохнул и опустил ключи в вазочку. В полной тишине металл громко звякнул о фарфор. Харленд прошел на кухню.

Ему говорили, что со временем станет легче, что боль постепенно утихнет. Но этого не происходило. Да, он научился находить в себе силы и справляться с горем и отчаянием, просто заставлял себя не думать об Элис, выбросить ее из головы. Но он не был глупцом. И не имело значения, как называли многомудрые ученые мужи свои теории, — все равно в лучшем случае он сознательно себя обманывал, а в худшем — предавал Элис.

Харленд взял в холодильнике пиво и закрыл дверь кухни. В свое время Элис прикрепила на дверь на магнитике маленькую фотографию, на которой были запечатлены они вдвоем. Харленд остановился и печально уставился на снимок — двое довольных жизнью людей улыбались ему из далекого прошлого. Фотография, он это хорошо помнил, была сделана в Девоне, куда они уехали на уик-энд. Они шли по тихому пляжу, совместная жизнь их только начиналась, и столько всего еще ожидало впереди… Проклятье! Он сделал глубокий вдох, немного успокоился и посмотрел на Элис: ее длинные светлые волосы в солнечном свете казались золотыми, на губах играла улыбка, в глазах застыло озорное выражение. И рядом он сам, хохочет над какой-то ее шуткой. Головы их склонились друг к другу, и они бесконечно счастливы. Как же он сейчас завидовал самому себе прежнему и как же ненавидел того человека, в которого превратился. Элис была бы разочарована.

Харленд отвернулся от снимка, прогоняя воспоминания, подошел к кухонному столу и принялся рыться в ящике в поисках открывашки. Даже здесь было столько мелких предметов кухонной утвари, которыми он никогда не пользовался; они словно лежали ему назло, специально, чтобы его помучить. Харленд закрыл глаза, понимая, что убежать от прошлого не удастся. Не сегодня, по крайней мере.

Ему срочно требовалось подышать свежим воздухом. После нескольких секунд борьбы с замком он открыл дверь черного хода и вышел в маленький внутренний дворик. Там он тяжело опустился прямо на ступеньки, зажег сигарету и, привалившись к дверному косяку, стал бороться с подступающими слезами.

Не здесь. И не сейчас. Нужно выкурить сигарету и выпить пива, чтобы успокоить нервы.

Так он сидел в полном одиночестве и наблюдал, как зажатая между пальцев сигарета медленно превращается в пепел. В самые тяжелые минуты Харленд, бывало, задумывался: а не лучше ли было бы, если бы они вообще не встретились? Боль и горечь утраты переносить было невероятно тяжело, а будущее вдруг оказалось лишено всякой надежды. Ему повезло найти женщину, быть с которой ему предназначалось самой судьбой, но он ее потерял. Теперь все лучшее, все светлое кануло в прошлое, и осталась только глухая тоска. Снова Харленда охватило ужасающее чувство вины, и он с отвращением отбросил прочь дурные мысли. Они были его недостойны.

Из одного из соседних двориков прилетел аппетитный запах барбекю. Он слышал веселые голоса, но не мог разобрать слов. С тяжелым вздохом Харленд поднялся на ноги и вернулся в дом, чтобы приготовить ужин.

На самом деле есть не хотелось, но пришлось себя заставить. Это было своего рода уступкой — пускай и неохотной — памяти Элис. Приготовить что-нибудь, что понравилось бы ей. Иными вечерами занятия стряпней помогали убить время, давали возможность отвлечься от горьких дум. Но сегодня это не сработало бы. Харленд решил ограничиться тем, что разогрел пищу в микроволновке, и, пока она остывала, включил телевизор. Доносящиеся с экрана голоса кое-как развеивали гнетущую тишину, но Харленд не обольщался: впереди его ожидала тяжелая ночь.

Позже, прибрав со стола и вымыв посуду, он стоял в коридоре возле лестницы и смотрел на темный лестничный пролет. Он чертовски устал, но это была та усталость, прогнать которую не помог бы и сон. Подниматься не хотелось, но Харленд все же положил руку на перила и заставил себя пойти наверх. Постеленный на втором этаже толстый ковер, некогда такой уютный и домашний, теперь совершенно заглушал звуки шагов и еще больше усиливал ощущение пустоты и одиночества. Харленд постоял в нерешительности перед закрытой дверью спальни и медленно повернул ручку.

Дверь бесшумно открылась внутрь, и он вошел в осиротевшую навсегда комнату. Лучи неяркого закатного солнца проникали в спальню через кружевные тюлевые занавески, когда-то выбранные Элис, и освещали край заброшенного супружеского ложа. На полу лежали длинные тени.

Все здесь оставалось так же, как прежде: висит в гардеробе одежда, на прикроватном столике расставлена косметика и средства по уходу за кожей, рядом с настольной лампой на книжке, которую она читала, стоит маленькая красивая шкатулка с драгоценностями. Он настойчиво отвергал все предложения помочь разобрать вещи покойной жены, потому все здесь осталось, как было при Элис. Но не все. Зеркало «украшала» уродливая паутина трещин — дело рук Харленда, когда он в ту ночь вернулся в пустой дом. С тех пор он ни разу не спал в этой комнате.