Чтение онлайн

— Ты плохо ко мне относишься, Гэри. — Он увидел, как брат неуверенно на него посмотрел. — Может быть, ты попросишь у меня прощения… если хочешь, чтобы я тебе помог.

Да! Он сказал это! Пусть потом брат ткнет его за эти слова мордой в грязь, но он, по крайней мере, произнес это вслух.

— Чего? Просить прощения? У тебя?

Лицо Гэри побагровело, он начал что-то говорить, брызжа слюной, потом попробовал наброситься на младшего брата, но нога глубоко ушла в болото и не пускала его. Громко забулькала вода, и Гэри, чертыхнувшись и подняв небольшую тучу брызг, завалился на бок. Почва утробно ухнула и ощутимо прогнулась, а брат принялся отчаянно молотить руками, пытаясь выбраться из трясины. Но та не собиралась отпускать свою жертву.

— Ах, черт! Вот дерьмо! — продолжал сквернословить Роб. Он упирался руками в болотистую почву, но та проседала под его весом. Он хватался за стебли травы, но толку от этого не было никакого. Увяз он намертво. — Помоги мне, Роб! Помоги!

Внезапно ситуация перестала казаться Робу такой забавной. Он в отчаянии оглянулся по сторонам, но держаться было совершенно не за что — вокруг торчали одни камыши. Тем не менее он ухватился за несколько наиболее толстых стеблей, наклонился максимально вперед и протянул руку барахтающемуся в воде брату.

В этот самый момент он вдруг испытал необычное ощущение: внутри зародилось сильнейшее возбуждение, он понял, что наслаждается происходящим, каждая клеточка тела наполнилась радостью. Гэри сейчас полностью от него зависел, находился всецело в его власти. И это было так приятно…

Глядя прямо в глаза брату, он чуть отдернул протянутую руку и произнес:

— Гэри, проси прощения.

— Что?!

— Проси прощения!

— Хорошо. Так и быть, прошу у тебя прощения. Готов сделать все, что захочешь, — торопливо заговорил Гэри. Потом забился в воде и завопил: — А теперь дай мне руку, мать твою!

Нет, он не собирался просить прощения по-настоящему.

Роб посмотрел сверху вниз на своего мучителя, которого чем сильнее он барахтался, тем глубже засасывало в трясину.

Он никогда бы не попросил прощения добровольно.

Роб выпрямился, вернулся на относительно безопасную кочку и закрыл глаза.

— Пожалуйста, помоги! Мне не вытащить ноги! — Гэри сейчас едва ли не умолял его, но совсем скоро он снова станет прежним засранцем. — Ты должен мне помочь, Роб!

А мог бы выбраться и сам.

Роб повернулся и, с трудом выдирая ноги из трясины, медленно зашагал туда, где почва казалась более твердой. За спиной продолжал надрываться старший брат. Он жутко ругался, орал, но с каждым шагом крики становились все тише и тише. Прикусив губу, Роб полностью сконцентрировался на том, чтобы ступать по возможности на менее опасные участки почвы. Все прочие мысли он постарался выкинуть из головы.

«Я ведь не сделал ничего плохого. Я вообще ничего не сделал».

И тут раздававшиеся за спиной крики вперемешку с матерщиной сменились пронзительным полувоплем-полустоном. Он буквально пригвоздил Роба к месту, заставил остановиться и обернуться. Но густые камыши скрывали то место, где должен был находиться брат.

А потом все прекратилось.

Сверхъестественная тишина накрыла низину. Лишь ветер негромко напевал траурную песнь. Несколько минут, показавшихся долгими часами, Роб стоял, не шевелясь, и слушал, пока его не начала колотить крупная дрожь. Тогда он вышел из оцепенения, повернулся к болоту спиной и зашагал назад в деревню.

Стивен Дженнингс оторвался от монитора и стал следить, как стрелки настенных часов неспешно отсчитывают последние минуты перед ленчем. Утро выдалось мрачным, но сейчас он даже со своего находящегося в дальнем конце офиса рабочего места видел, что погода переменилась, тучи разошлись и выглянуло солнце. Подавив зевок, Дженнингс пригладил короткие, песочного цвета волосы и медленно встал со стула. Первым его побуждением было снять со спинки синий анорак, он постоял несколько секунд в нерешительности, но потом передумал. Сегодня он вполне обойдется без теплой куртки.

Он спустился вниз, толкнул тяжелую стеклянную дверь и вышел по ступенькам на Трогмортон-стрит. Улица встретила его привычным успокаивающим гулом. По тротуару уже двигались такие же, как Дженнингс, офисные сотрудники, стремившиеся перехватить в одном из кафе ранний ленч, и он ускорил шаг. За своим столом в самом углу он видел так мало солнечного света, что сегодня намеревался занять в кафе место около окна.

В «Каса Миа» было уже довольно людно, но Дженнингсу все же посчастливилось найти столик, на который падали солнечные лучи. Он «забил» место, повесив пиджак на стул, и направился к стойке заказать свой обычный ленч: сэндвич и колу.

Когда он вернулся к столику, то обнаружил на нем объемистый коричневый конверт.

Нахмурившись, Дженнингс огляделся по сторонам в попытке вычислить, кто бы мог оставить конверт, но никого подозрительного не обнаружил. Он сел и с трудом подавил вспышку раздражения — это его стол, он первым его занял и не собирался ни с кем делить.

Прошло несколько минут, посетители ходили взад-вперед мимо столика, но никто к нему не подошел и не изъявил желания присоединиться. Любопытство пересилило раздражение, и Дженнингс, откусив очередной кусочек от сэндвича, будто бы случайно коснулся конверта и приподнял его край, пробуя на вес. Внутри что-то было — не слишком тяжелое, но в одно мгновение Дженнингсу вспомнились антитеррористические предупреждения, и он призадумался. Что, если там бомба?

С нарастающей тревогой он отодвинулся вместе со стулом от столика и уже хотел встать и убраться подальше от зловещего пакета, как вдруг заметил фотографию.

Она лежала под конвертом, и, когда Дженнингс ее как следует рассмотрел, беспокойство сменилось нешуточным удивлением.

На снимке был запечатлен он сам.

Фотокарточка была маленькой, изображение — нечетким, вроде тех, что получаются при съемке поляроидом, но сомневаться не приходилось — это был он, Стивен Дженнингс. Неизвестный фотограф запечатлел его идущим по улице, в синем анораке и новых серых брюках…

Именно так он был одет сегодня. Неужели его сфотографировали утром по пути на работу?

Дженнингс оглядел обеденный зал, отчасти надеясь увидеть кого-то из коллег, кому вздумалось подшутить над ним, или же обнаружить фотографа, по неизвестной причине снимающего скромного конторского служащего, но ничего не заметил. Никто не обращал на него внимания. Дженнингс снова перевел взгляд на снимок и задумался: кто же мог его сделать, а главное — зачем?

Перевернув карточку, он увидел одно-единственное слово, написанное на обороте крупными буквами.

ПОМИЛОВАН

Помилован? Кем? Почему? Да что все это значит?

Дженнингс отложил снимок и снова взялся за коричневый конверт. Убедившись, что к нему по-прежнему никто не выказывает интереса, он осторожно просунул палец под запечатанный клапан и открыл конверт. Внутри оказался еще один, меньшего размера, на котором было напечатано:

Дженнингс медленно встал из-за стола, сгреб оба конверта и фотографию и, немного поколебавшись, подошел к мужчине за стойкой: