Чтение онлайн

За этим занятием его и застал охранник. Куртуа не поднимая головы спросил:

– Тебе чего, Жан?

– Мсье, там вас спрашивает некто Николя Жакло из Парижа.

– Как мне надоели эти парижане. – Куртуа потушил о дно пепельницы очередную сигарету. – Ладно, пусть войдет.

Когда Николя вошел, Куртуа уже заканчивал убирать документы в папки и положил их в ящик стола.

– Я вас слушаю, мсье. Чем обязан?

– Мсье Куртуа, я представитель русской фирмы «Kara – Mazoff», европейское представительство которой находится в Париже.

Жакло подошел к столу и протянул Куртуа свою визитку.

– Весьма рад! К сожалению, не могу вам ответить тем же. До изготовления визиток еще не дошли руки. Прошу вас, – Куртуа жестом указал на стул. – Итак, чем обязан?

– У меня к вам есть деловое предложение от моего шефа.

Куртуа ничего не ответил, ожидая продолжения.

– Я напомню, что именно господин Карамазов желал выкупить на аукционе рукопись писателя Достоевского, которая, увы, сыграла свою трагическую роль в судьбе вашего дедушки.

– Ах да, да. Теперь вспомнил, откуда мне знакомо название вашей фирмы.

– Кстати, от имени своего шефа, Сергея Карамазова, и от себя лично приношу вам глубокие соболезнования в связи с трагической кончиной вашего дедушки.

– Благодарю! Хотите кофе?

– Спасибо! Не отказался бы.

Куртуа встал, подошел к двери кабинета, открыл ее и крикнул:

– Амели, сделай нам, пожалуйста, два кофе.

Затем вернулся на свое место.

– Итак, вы хотели сделать мне какое-то предложение?

– Совершенно верно. Мой шеф хотел бы приобрести у вас оригинал письма Льва Толстого к философу Николаеву.

– А почему вы решили, что я могу или даже хочу что-то продавать из коллекции моего деда? – удивился Куртуа.

– Я ни на чем не настаиваю, я просто предлагаю. Видите ли, мсье Карамазов довольно странный человек: он питает слабость к русским философам и к русским писателям, у которых четко прослеживается своя философия. Потому он и хотел приобрести рукопись Достоевского, а теперь, когда ему стало известно, что у вас есть оригинал Льва Толстого, тоже писателя-философа, к приверженцу монистической теории Петру Николаеву, он готов предложить вам за это хорошую сумму. Десять тысяч евро.

– А кто такой этот Петр Николаев, простите?

– Не очень известный даже в России философ, развивавший идеи религиозно-нравственного учения Толстого. Автор нескольких трудов о духовно-монистическом миропонимании. Кстати, эмигрировал во Францию и с 1905 года до самой смерти жил здесь, в Ницце.

– Вот как?

В этот момент в кабинет вошла с небольшим подносом в руке миловидная рыжеволосая женщина. Она поставила на стол дымящиеся чашечки с кофе на блюдцах, сахарницу и кофейные ложки.

– Спасибо, Амели. Кстати, познакомьтесь – это моя жена. А это мсье Жакло из Парижа.

Николя с Амели улыбнулись и кивнули друг другу.

– Там все нормально?

– Да, дорогой!

Амели вышла. Куртуа придвинул к себе чашку, бросил в нее два маленьких кусочка сахара, стал размешивать. Взял свою чашку и Жакло.

– А я, знаете ли, без сахара привык.

– Итак, почему вы решили, что я продам вашему шефу оригинал письма Толстого?

– Я так понимаю, вы сейчас заняты ремонтом помещения. Магазина уже здесь не будет?

– Да! Я решил открыть здесь офис своей юридической конторы «Франсуа Куртуа». Я юрист по образованию, и юриспруденция мне ближе, нежели торговля. – Куртуа сделал маленький глоток.

– Но чтобы открыть фирму, сделать ремонт в помещении, раскрутить ее, наконец, дать рекламу – нужны деньги. А я так понимаю, что, помимо того бесценного богатства в виде рукописей знаменитостей и этого помещения ваш дедушка не оставил вам особого наследства.

– Вы что, налоговый инспектор? Откуда вы это знаете?

– Просто догадываюсь.

– Великолепно! Тогда просто догадайтесь, что сумма, названная вами, не идет ни в какое сравнение с той ценностью, которое представляет письмо этого русского писателя.

– Назовите вашу цену.

– Я не специалист в этом деле. Мне нужно посоветоваться.

– Конечно! Но только позвольте вам дать маленький совет. Мы хотя по возрасту с вами почти равны, но у меня гораздо больший опыт в бизнесе. Так вот: если хотите купаться в роскоши, не заплывайте за буйки, можете утонуть.

– Не понял.

– Это я к тому, что лучше получить реальную или даже чуть заниженную цену, чем не получить завышенную.

– Об этом не беспокойтесь. Я вам позвоню завтра и скажу свой ответ.

– Договорились!

Жакло допил свой кофе, встал и, пожав руку Куртуа, ушел.

На следующий день они созвонились, долго торговались по телефону, пока не сошлись на устраивающей обе стороны сумме.

Жан-Мишель де Труа встретился в Париже с Бернаром Куртуа, сыном убитого в Ницце старика Куртуа. Куртуа болел – у него была простуда, он чихал и кашлял, осенняя дождливая погода не способствовала скорому выздоровлению. Чтобы не заразить детектива, Куртуа закрыл рот медицинской маской. Разговор с ним получился коротким. Из-за болезни Куртуа лишь успел сказать, что не очень хорошо знает предполагаемого убийцу его отца. Играл с ним однажды в парижском клубе. Это и в самом деле был русский – его предки то ли из первой, то ли из второй волны русской эмиграции. Знает лишь, что зовут его то ли Жорж, на французский манер, то ли Георгий, как его зовут русские. Фамилия какая-то сложная для французского уха. И подтвердил, что действительно в той самой игре поставил на кон рукопись Достоевского. Ведь все было нормально: этот Жорж убедился, что рукопись выставлена на аукцион, значит, деньги он мог получить реальные. Что заставило его пойти на преступление – ума не приложу.

– Но ведь рукопись принадлежала не вам, а вашему отцу, а он не давал гарантии Жоржу, что выплатит ваш долг в случае поражения.

– Так я же дал ему расписку. Он вполне мог бы подать в суд и выиграть процесс.

– Вы так не любите своего отца, что решили его подставить?

– Это не я его, а он меня не любит… не любил. Лишил меня наследства и даже все мои счета заблокировал. А те жалкие четыре тысячи евро… Вы же понимаете, что на них очень сложно прожить, особенно сейчас, в кризис.

– Видимо, он больше не мог терпеть вашу зависимость от карточных игр и казино.

– Да я сам себя иногда ненавижу за это, но ничего с собой поделать не могу.

– Вы мне можете описать, как выглядит этот Жорж-Георгий?

– У меня, к сожалению, плохая память на лица. Но постараюсь. Роста высокого, нос картошкой, лысый… Впрочем, возможно, он просто бреет голову. Что еще?.. А, на левой руке у него всего полмизинца, первой фаланги нет. Брови густые, черные… Больше ничего не вспоминаю.