Чтение онлайн

– Я? Нет! Просто я хочу понять: вы – просто гений или демон гения?

– Охо-хо, куда вас понесло! – засмеялся Достоевский. – Впрочем, мы уже пришли. Поднимаемся ко мне?

– Ну да! Или у вас уже желание пропало?

– Ни за что! – четко делая паузы между этими словами, произнес Достоевский и жестом руки пригласил Сугробову войти.

Сестра с братом Ихменевы встали напротив подъезда. Валя уже стал слегка подрагивать: то ли от мороза, то ли от перевозбуждения. Это заметила сестра, спросила:

– Замерз, Валик?

– Не-е, все нормально.

– Потерпи. Я думаю, еще каких-нибудь полчаса и пойдем домой. Ты извини, что я тебя во все это втравила.

– Но это же я сам предложил тебе такое, – возмутился брат.

Сугробова с интересом рассматривала квартиру Достоевского. Простенько, но со вкусом.

– А вы и в самом деле один живете?

– Один. А что, не похоже?

– Слишком у вас как-то чисто, не по-холостяцки.

– Просто я порядок люблю.

– Похвально! Хороший кому-то муж достанется.

Она подошла к письменному столу, где скучал без хозяина компьютер да изнывали от безделья пластиковые папки с какими-то выведенными на принтере текстами. Сугробова пробежала глазами по верхнему листу – это были стихи. Затем увидела ядовито-зеленый малахитовый шарик со вставленными в маленькую нишу круглыми часиками. Шарик лежал в углублении плоской подставки из черного лабрадорита. В этот момент в комнату с кухни, где он наливал воду и включал чайник, вернулся Достоевский.

– Сейчас чайник вскипит, попьем чайку. Я у вас, правда, забыл спросить: может, вы кофе будете или какао.

– Нет, чай нормально. Какие у вас интересные часики.

– А, это мне школьный коллектив подарил на тридцатилетие.

– Вам нравится преподавать?

– Не столько преподавать, сколько изучать детские характеры. А преподавание меня просто подпитывает, подбрасывает творческие идеи.

На кухне засвистел чайник.

– Пойдемте?

Сугробова молча кивнула и пошла вслед за хозяином.

– Тортика, правда, у меня нет. Честно говоря, не был уверен, что и на сей раз уговорю вас заглянуть ко мне. Но печенье, конфеты имеются.

– Я вообще-то не большая любительница сладкого, так что не беспокойтесь по этому поводу. И к тому же я пришла к вам, извините, помыться, а не чаи гонять.

Достоевский разлил чай в чашки, поставил на стол сахар и вазочку с печеньем и конфетами. В этот момент зазвонил его мобильник.

– Ну, вот так всегда: на самом интересном месте раздается неожиданный звонок.

Он улыбнулся.

– Вы пейте чай, а я быстро.

Он вышел в комнату, вынул телефон из кармана пиджака, который повесил на спинку кресла, посмотрел на высветившиеся цифры – номер был ему не знаком. Он нажал на кнопку связи.

– Да, алло!

– Это Достоевский? – и мужской голос был ему абсолютно незнаком.

– Это я? А вы кто?

– Это неважно! Слушай, парень, твоя тетка перед смертью просила тебя отдать рукопись мне.

– Какая тетка, какую рукопись?

От удивления Достоевский говорил громко, и Сугробова, услышав слово «рукопись», навострила уши и стала вслушиваться в разговор.

– Твоя тетка, из Семиреченска.

– Она что, умерла? Когда?

– Парень, меня не интересует твоя тетка, мне нужна та рукопись, которую она тебе, по ее словам, передала. Эта рукопись тебе не принадлежит.

– Послушайте, кто вы?.. Как вас там! Эта рукопись принадлежит именно мне по завещанию моего дяди. А если вы что-то сделали с моей теткой, то вам не поздоровится.

– Угрожаешь? Ха-ха-ха! А что ты мне сделаешь, если ты даже не знаешь, кто я и где я нахожусь. Зато я знаю, где находишься ты.

Достоевский все более распалялся, нервно вышагивая по комнате. Сугробова, испугавшись, каких-то возможных неприятностей и того, что Достоевский может заметить, что она подслушивает, быстро допила чай и зашла в ванную, включив воду, проверив, не слишком ли горяча. Главное – успеть помыться. А до этого она все же выяснила из криков Достоевского, что у него имеется какая-то рукопись, и поняла, что, естественно, речь шла не о рукописи его романа «Дуэлянты».

– Зато у меня есть ваш номер телефона, по которому можно вас запросто найти.

– А ты не столь умен, как я думал. Я эту сим-карту сегодня купил и после разговора с тобой сразу же выброшу. Поэтому просто помолчи и послушай. У тебя есть ровно два дня для того, чтобы передать мне рукопись. Иначе я за твою жизнь не поставлю ни цента. Понял?

Незнакомец отключился. Достоевский пару минут переваривал сказанное, затем попытался перенабрать номер звонившего, но тот не отвечал: вероятно, незнакомец, как и обещал, выкинул сим-карту. И вдруг он вспомнил, что незнакомец что-то сказал ему о тетке. Достоевский набрал теткин номер, но в ответ было молчание.

– Теть Клава, ответь, умоляю… Ну же!..

Но телефон предательски молчал. Достоевский глянул на часы – двенадцатый час. Возможно, она уже легла спать, ей же рано вставать, утреннюю почту разносить.

Он отключил телефон и вспомнил о гостье. Зашел на кухню, но Сугробовой там не было, чашка ее была пустой, а из ванной слышались звуки льющейся воды. Он даже выдохнул успокоенно. Возможно, она не слышала его разговора. Чтобы и самому успокоиться, он сел за стол, взял печенье, надкусил его, отхлебнул из чашки уже остывший чай. И тут почувствовал дрожь во всем теле. Не выдержал, достал из бара початую бутылку водки, рюмку, плеснул в нее и залпом выпил. По телу мгновенно разошлось тепло, он стал успокаиваться. Дожевал печенье, допил чай. Помыл рюмку, дохнул на ладонь – не пахнет ли от него водкой. Впрочем, выпил он так мало, что никакого запаха и быть не могло. Совсем успокоившись, вернулся в комнату, раздвинул диван, постелил постель. Затем стал готовить к ночному бдению свое кресло. Приготовив, снял с книжной полки свою книгу, стал делать дарственную надпись. За этим занятием его и застала Сугробова, посвежевшая, размякшая, с полотенцем, накрученным на голову, и в собственном длинном, теплом халате, который она прихватила с собой из гостиницы.

– Что пишете?

– Да вот, посвящение вам пишу. Хочу подарить вам свою книжку.

– Спасибо! Я тут случайно заглянула в вашу папку на столе. Вы и стихи пишете?

– Да. Хотите, прочту?

– Ну, если не очень большой. А то я, если честно, спать хочу. А в ванной меня еще больше разморило, – она зевнула, прикрыв рот рукой.

– Нет. Стихотворение очень короткое. И только что родившееся. Экспромт, так сказать.

Он встал, посмотрел на девушку сверху вниз – она уже села на диван – и, не спуская с нее глаз, стал читать:

– Пришла! Очаровала! Победила!

И душу всю перевернула враз.

И в сердце, что доселе не любило,

Надежды маленькая искорка зажглась.

– Хорошие стихи. Надеюсь, не про меня?

– Почему же. Как раз именно про вас.

– Я так понимаю, диван вы постелили для меня? – Сугробова резко сменила тему.

– Для вас.

– А вы где будете спать?

– А я вот в кресле устроюсь. Я привык, знаете, иногда заработаюсь допоздна, а в школу рано надо вставать, а постель стелить неохота. Так я прямо в кресле и засыпаю. Да вы не волнуйтесь! Спите спокойно! Я же вам слово дал. А я за свои слова всегда отвечаю.