Чтение онлайн

Анечка Суглобова несколько дней лежала на могиле любимого человека. Никакие силы не могли ее оторвать от земли. Даже неожиданно разразившийся долгожданный дождь, столь редкий в этих краях об эту пору. Ни родители, приносившие все это время ей еду и воду, ни подружки, толковавшие ей последние новости. Она не прикасалась ни к чему. Плакать уже не было сил и слез. Она просто лежала, объяв руками могилу, и ничего не думала. То ли в забытьи, то ли во сне. И только день, когда в суде должны были огласить приговор Александру Николаевичу Кошкину, заставил ее подняться. Но когда она встала, все бывшие в тот момент на кладбище ахнули. Лицо ее посерело, глаза едва не выкатывались из орбит и смотрели бессмысленно куда-то в даль. Волосы переплелись и наполовину опутались сединой, словно паутиной. Отец, мелкий чиновник по поручениям, увидев, что случилось с дочерью, схватился за сердце. Мать, дебелая баба с некогда румяным лицом и ямочками на щеках, постарела сразу на несколько лет.

– Кошкин Александр Николаевич разжалуется в рядовые и приговаривается к десяти годам каторги со ссылкой в Нерчинские рудники, – бесстрастно зачитывал приговор судья в черной судейской мантии.

– Не-е-ет! – душераздирающий крик Анечки Суглобовой разорвал мертвенную тишину судебного присутствия…»

Они приехали в Семиреченск вечером. Тетки Клавы, разумеется, дома не было – она все еще находилась в больнице. И у Достоевского от дурного предчувствия кольнуло сердце. Он машинально сжал ладонь Сугробовой, которую вел за руку. Она тихо застонала и негромко произнесла:

– Мне больно, Илья.

– Ой, извини! – он разжал руку. – Просто у тетки свет не горит. Боюсь, что эта сволочь не соврал, когда звонил.

– А как же мы в дом попадем?

– У меня ключ есть, не волнуйся. Когда дядь Миша замок менял, сразу для меня ключ резервировал.

Они вошли в квартиру, зажгли свет, прошлись по комнатам – в помещении явно никого не было уже минимум несколько дней, о чем свидетельствовала пыль в разных местах, а в углу появилась даже паутина.

– Я думала, у твоей тети отдельный дом.

– Когда-то был дом, потом город стал расширяться, дом сломали, дали квартиру недалеко от того места… Послушай, Аня. Ты здесь пока располагайся, а я на почту сбегаю, может быть, там что-то знают, а на обратном пути в магазин зайду – холодильник-то пуст.

– Хорошо, только не долго, а то мне страшно.

Достоевский улыбнулся, подошел к Сугробовой, поцеловал ее в губы.

– Здесь-то тебе чего бояться?

– Ну да! А вдруг этот вернется?

– Не вернется. Ему здесь уже нечего делать, – с печалью и легкой дрожью в голосе произнес Достоевский.

Через пару минут он ушел, а Сугробова отыскала веник, совок и начала прибираться.

Участковый Степан шел со службы домой. Слава богу, все было спокойно. Посмотрел по сторонам. Вдруг он остановился: в окне квартиры тетки Клавы горел свет. Что за чертовщина? Неужели эта мразь вернулась?

Он вытащил из кобуры пистолет, перезарядил его, вошел в подъезд. Осторожно ступая, то и дело вертя головой, подошел к знакомой двери, приложил к ней ухо, прислушался: было тихо. Попробовал открыть дверь – она оказалась запертой. Осмотрел замок: он был цел. Испарина выступила у него на лбу. Еще раз оглянувшись, нажал на кнопку звонка.

Буквально через полминуты услышал, как изнутри щелкает засов, дверь отворилась, и радостный голос молодой женщины в очках произнес:

– Ты так быстро!..

Сугробова, все еще держа в руках веник, так и застыла от удивления, увидев наведенный на нее пистолет.

– Стоять! Оружие на пол! Руки за голову! Лицом к стене!

Степан вихрем ворвался в квартиру, ногой захлопнув дверь. Сугробова в испуге бросила веник на пол и послушно выполнила все команды полицейского.

– В доме еще кто-то есть?

Сугробова замотала головой, хотела было повернуться, но Степан больно ткнул в спину ствол пистолета.

– Еще оружие есть? – Степан аккуратно прикасаясь к телу девушки, обыскал ее.

– А-а где вы у меня видели оружие? И какое вы право имеете меня лапать?

– А какое право ты имеешь находиться в чужом доме? Ты кто такая? Повернись!

Сугробова повернулась, поправила очки. Степан заглянул на кухню, в обе комнаты, в ванную. Убедившись, что в доме и в самом деле больше никого нет, поставил пистолет на предохранитель, но убирать в кобуру его все же не стал.

– Ну? Я жду!

– Мы…

– Кто мы? – снова дернулся участковый, оглядевшись.

– Мы с Ильей приехали проведать его тетю Клаву. Ему кто-то позвонил, сказал, что она умерла. Вот он все бросил и приехал сюда.

– А ты кто будешь?

– Я? Я его… невеста.

– А где сам-то Илья?

– Пошел на работу к тете, узнать, что с ней, а потом в магазин. Я как раз и думала, что это он вернулся.

– Вот я дождусь его и все узнаю. И смотри, ежели соврешь!.. – погрозил он ей пистолетом.

– Вот еще, врать вам.

– Иди в комнату! Сядь! – кивнул он в сторону стула.

Но Сугробова едва успела дойти до стула, как раздался звонок в дверь. Сугробова дернулась было, но тут же посмотрела на участкового. Тот снова взвел курок и сделал жест в сторону прихожей.

– Иди открой. И смотри мне!

Сугробова подошла к двери, ногой подвинула к стене брошенный ею веник. Открыла дверь, Степан тут же спрятался за ней. На пороге стоял хмурый Достоевский.

– Илья, здесь…

Но ей тут же в бок уткнулся ствол пистолета. Она молча пропустила Илью в комнату и тут же захлопнула дверь. Достоевский боковым зрением увидел стоявшего в углу за дверью человека с наведенным на него пистолетом. В расстроенных чувствах, он не сразу сообразил, что человек этот был в форме полицейского, зато среагировал так быстро, как от себя не ожидал: кинул в Степана пакет с продуктами и в тот же миг ударом ноги выбил у него из рук пистолет.

– Ах ты, сволочь!..

– Илья! – схватилась за голову Сугробову. – Это же полицейский!

Крик девушки несколько остудил пыл Достоевского. Он глянул на нежданного гостя – его лицо показалось ему знакомым.

– Ой, простите!

Он вырвал у того из рук свой пакет, машинально бросил туда пистолет.

– Э-э! Пистолет-то верни!

– А, да! Еще раз простите! – Илья вытащил пистолет, отдал его участковому. – Мне ваше лицо знакомо.

– Еще бы! Я участковый уполномоченный. Вот, увидел свет у тетки Клавы, подумал, опять этот ублюдок вернулся. А тут какая-то деви… кх-кх… девушка незнакомая.