Чтение онлайн

Осторожно, очень осторожно я подбираю слова. — Союз в нашем мире не даёт права на неподобающее поведение. Я отреагировала соответственно. Азанте следовало напомнить, что союз — это не синоним слабости. Если бы я не ответила на его действия, он воспринял бы это именно так.

Я наблюдаю, как мой отец обдумывает эти слова. Здесь не упоминается ни о чем более эмоциональном, чем чувства. Никаких упоминаний о насилии, которое я почувствовала, когда его рука скользнула вверх по моей коже с твердым намерением прикоснуться к моим самым интимным частям.

В этой комнате есть место только для политики. Чувства не имеют значения.

— Это заставило нас выглядеть разобщенными, — возражает он. — Это то, чего мы не можем себе позволить. Cosa Nostra и так достаточно расколота. Наши враги больше не только снаружи.

— Это показало, что мы примем меры против любой угрозы. Неважно, откуда она исходит, — возражаю я твердым голосом. — Мы не подчиняемся прихотям других. Мой приоритет — имя Корво, и я не позволю нам проявить слабость. Перед кем бы то ни было. Союзник или нет.

Мой голос остается ровным, на лице не отражается ни малейшего волнения, выворачивающего мой желудок наизнанку.

— Его рука уже никогда не будет прежней. — Отец тянется за своим кофе и делает глоток. — Он не доволен этим.

— Я тоже, — спокойно отвечаю я. — И все же ты об этом не упоминаешь.

Я не могу остановить это, краткое предостережение. Устное подтверждение того, что я вижу его реакцию и нахожу ее недостаточной.

Он вздыхает. — Катарина. За эти годы у нас было много дискуссий. Ты первая наследница женского пола. Это сопряжено с рядом проблем, с которыми мне никогда не приходилось сталкиваться. Ты на каждом шагу уверяла меня, что это никогда не будет проблемой. И все же мы здесь.

Жар заливает мои щеки. — Это не проблема, — выдавливаю я. — Я отреагировала на угрозу. Если бы Азанте напал на тебя физически, ты бы отреагировал в том же духе. И, предполагая, что Азанте принимает мое предупреждение всерьез, это больше никогда не будет проблемой.

— А что насчет следующего мужчины? — он спрашивает напрямую. — Тогда это будет проблемой, нет?

Приходит осознание.

Мне нечего ему сказать. Он исказит мои слова, швырнет их мне обратно, использует прошлую ночь, чтобы выставить меня гребаной истеричкой женского пола.

— Ты не ищешь ответов, — тихо говорю я. — Что бы я ни сказала, это ничего не изменит. Ты ищешь оправдание. Почему?

Я вижу подтверждение на его лице, даже когда он пытается скрыть это от меня. — Я просто пытаюсь выяснить, как ты планируешь действовать дальше, Катарина. Возможно, это в первый раз, но я сомневаюсь, что в последний. Ты порежешь каждому мужчине руку?

— Не каждый мужчина — потенциальный насильник, — холодно говорю я. — Хотя, похоже, в данный момент у нас их еще больше. Как поживает Маттео?

— Мы говорим не о Маттео. Мы говорим о тебе.

— Как долго ты собираешься меня наказывать?

Моя резкая смена темы, застает его врасплох, и в его глаза мелькает растерянность. — Я не понимаю.

Наклоняясь вперед, я смотрю ему в глаза. — Ты научил меня этим играм, Джозеф. Давай не будем тратить на них время. Ты наказываешь меня за то, что произошло. Что сделано, то сделано. Эта часть моей жизни закончена. Это не имеет никакого отношения к прошлой ночи.

Он смотрит только на меня. — Я тебя не наказываю.

Смех резкий, недоверчивый. — Скажи мне. Я все еще наследница Корво?

Тишина. Звенящая, глубокая пустота, которая посылает ледяной клинок в мой живот.

Наконец, он заговорил. — Я не наказываю тебя, Катарина. То, во что ты веришь, говорит мне, что, несмотря на всю твою подготовку, на все усилия, которые я вложил в тебя, ты все еще не готова. Ты спрашиваешь, являешься ли ты по-прежнему наследницей Корво? Да. На данный момент. Но я не допущу слабости в наших рядах. И это все, что я вижу. Отвлекающий маневр за отвлекающим маневром, все это уводит от того, на чем нам нужно сосредоточиться. Рост. Сила. Вот что важно. А не эти чертовы мелкие дрязги.

Лекторский тон его слов раздражает меня. Стиснув зубы, я заставляю себя медленно кивнуть. — Я полностью согласна. Как я уже сказала, что сделано, то сделано. Прошлая ночь была неудачной.

— Не только из-за Азанте. Наши традиции важны. Ты заговорила не в свою очередь.

Я откидываюсь на спинку кресла, уверенная в своем ответе. — Потому что не было необходимости мучить и без того сломленного человека. Пустая трата времени и энергии каждого. Где в этом сила? Пусть парень Фаско возьмет инициативу в свои руки. Это может отвлечь его от... других мыслей.

Мой отец признает правдивость моих слов взмахом руки. — Возможно. И все же il bacio della morte висит у тебя на шее, и я вижу, что ты не предпринимаешь никаких действий, чтобы ее устранить. Сколько попыток уже было?

— Только три. Ни один из них не увенчался успехом.

— Это не имеет значения, — огрызается он. — Уже три. Прошло всего несколько дней. В предстоящие недели, месяцы, годы они будут только расти. Фаско ведет долгую игру, в которой ему нечего терять, по крайней мере, он так думает. Он знает, что в конце концов ты устанешь.

— Попытки истощат тебя. Ты либо будешь вынуждена скрываться, либо будешь мертва. И ты удивляешься, почему у меня есть сомнения относительно твоего будущего? Почему мне, возможно, потребуется принять другие меры?

Мой кулак сжимается на подлокотнике кресла. — Как ты и сказал, прошло всего несколько дней. Не насмехайся над тем небольшим количеством времени, которое прошло, и на одном дыхании не ругай меня за то, что я не остановила это. Il bacio della morte убрать не так-то просто. Его никогда не снимали после того, как дали. Чтобы убедить Джованни, потребуется время. А пока я не позволю им изматывать меня. И я, конечно же, не стану облегчать им задачу.

— Ты воспользуешься для этого другой сестрой.

Его слова камнем падают в пространство между нами.

Роза Фаско. В моем сознании возникает ее лицо, скорбящее, сердитое и молодое. Такая чертовски юная, но уже не такая невинная, как ее сестра.

Отказ вертится у меня на языке, и отец указывает на меня. — Никаких гребаных споров, Катарина. Ты воспользуешься сестрой Фаско, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Если ты хочешь считать это проверкой, то это гребаная проверка. Маттео сделал то, что нужно было сделать, чтобы сломить отца.