Чтение онлайн

— Да, тебе. Не стоит так смущаться, всё-таки совсем скоро Новый год…

Он неловко взял пряник, словно боялся его уронить, и смущённо посмотрел на меня.

— Спасибо… госпожа…

Я откусила кусочек своего пряника. Сладкая глазурь хрустнула на зубах, а мягкое тесто наполнило рот пряным вкусом корицы и мёда.

«Ох, как же этого не хватало. Простые радости — такие важные в этом холодном и чужом мире…»

Мы стояли среди праздничной суеты, и впервые за долгое время мне показалось, что мир на мгновение перестал быть таким враждебным.

Я наслаждалась своим пряником, когда кто-то резко схватил меня за руку. Я едва не потеряла равновесие, нелепо взмахнув руками.

— Эй! — выдохнула я и обернулась.

Тут же столкнулась взглядом с дородной дамой, укутанной в дорогие меха. На её лице, покрасневшемся от холода и… злости, застыло такое выражение, будто она только что увидела самого дьявола во плоти. В моем лице…

Её глаза сверкали, губы дрожали, а пальцы были растопырены, будто она собиралась впиться ими мне в горло или волосы.

— Разгуливаешь на празднике, как ни в чём не бывало, мерзкая девка??? — выплюнула она мне в лицо, раздувая ноздри.

Воздух вокруг нас будто сгустился, шум ярмарки на мгновение стих, и я почувствовала, как взгляды окружающих устремились в нашу сторону.

— Свела сестру в могилу, заняла её место и теперь беззаботно наслаждаешься праздником, убийца! — продолжала она, почти шипя. — Пусть все знают, что такая ведьма, как ты, не имеет права на человеческое счастье!

Я застыла, шокированная подобной агрессией.

«Оп-па. Приехали. Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит?»..

Люди начали останавливаться, влекомые любопытством поглазеть на увлекательный скандал. Мирон стоял чуть позади, крепко сжимая ствол ёлки, и мне отчаянно захотелось выхватить милое деревце и заехать краснощекой скандалистке прямо в физиономию.

Эх, было бы хорошо!

— Свела сестру в могилу! Ведьма! — всё надрывалась она, размахивая пухлой рукой в меховой перчатке. — Разгуливаешь по ярмарке, как ни в чём не бывало! Мерзкая девка!

Что-то пластинку заело. Наверное, дома перед зеркалом репетировала…

Толпа начала сужаться кольцом вокруг нас. Шёпот перетекал от одного наблюдателя к другому, а взгляды цеплялись за меня, как колючки. Ну да ну да клевета распространяется, как яд, и действует не менее смертельно.

Я поймала себя на мысли, что у меня есть ровно два варианта действий: сцепиться с этой фурией, выдрав ей клок волос, и окончательно утонуть в бездне скандала или… сыграть по-своему.

— Ах ты ж, Господи, помилуй! — воскликнула я, трепетно прижав к груди мешочек с купленными травами. Вытаращила глаза пошире, испуганно приоткрыла рот (Большой Театр по мне плачет нестерпимо) и уставилась на скандалистку с притворным ужасом. — Да это же… Нет, не может быть! Женщина, вы больны краснухой!!!

Толпа вздрогнула. Мирон удивлённо поднял брови, но промолчал. Кажется, я не прогадала: эта болячка с таким кричащим названием знакома даже в этом мире. Люди синхронно шарахнулись от толстухи.

— Что? — прорычала женщина, её лицо сделало еще краснее — от гнева, но во взгляде появилась некоторая неуверенность.

— Краснуха! — я закивала, словно всё более убеждаясь в своей правоте. — Болезнь редка крайне заразная! Заражённые обычно не доживают до следующего Новогодия…

Люди — что взять с мнительной человеческой натуры — шарахнулись назад, кто-то прикрыл лицо платком, кто-то уже пятился, спотыкаясь.

— Что ты несёшь? — женщина уперлась руками в широкие бока и посмотрел на меня бычьим взглядом.

— Боже мой! — едва не перекрестилась, но вовремя вспомнила, что я не на Земле и подобного знака тут могут не знать. — У нее даже глаза красные! Точно краснуха! Спасайся, кто может!!! Мирон! — скомандовала я, резко оборачиваясь к парню. — Быстро, уходим! Находиться рядом с этой больной опасно для жизни!

Парень растерянно мигнул, но, не задавая лишних вопросов, кивнул и схватил меня за локоть. Мы начали продираться сквозь хаотично распадающуюся толпу, а женщина так и осталась стоять посреди площади, неловко ёрзая на месте и что-то лепеча.

Мы свернули в ближайший проулок, где снег был затоптан до состояния серой каши, и наконец-то остановились. Я прислонилась к стене и судорожно вздохнула.

— Ты видел? — наконец выдавила я, прикрывая рот ладонью, чтобы не разразиться смехом. — Её лицо! Она выглядела так, будто проглотила мячик для пинг-понга!

Мирон заморгал и неловко улыбнулся, почесав затылок.

— Пинг-понг? — переспросил он, не понимая.

— Ах, Мирон, забудь, — махнула я рукой, оттирая с щеки каплю растаявшего снега. — Главное, что мы выбрались.

Я выдохнула, на лице расплылась довольная улыбка. Месть, конечно, холодное блюдо, но иногда его можно подать с горячим соусом из фантазии и театральности.

Мы выбрались из переулка и направились к нашей двуколке. Лошади радостно зафыркали, завидев знакомые лица. Мирон помог мне забраться наверх.

— Домой, госпожа? — уточнил он, усаживаясь рядом и поправляя поводья.

— Домой, — кивнула я и взглянула на затихшую ярмарочную площадь, которая постепенно скрывалась за снежной пеленой.

Но радость от победы быстро угасла. Вопросы, которые всплыли в связи с наездом противной незнакомки, крутились в голове, как беспокойные осы.

— Кто она? — пробормотала я себе под нос. — И почему так уверена, что Варвара виновата в смерти сестры?

Мирон бросил на меня осторожный взгляд, но промолчал. Лошади размеренно шагали по заснеженной дороге, и я задумчиво прижимала к себе свёрток с травами.

Противники ожидали не только в стенах поместья, но и за его пределами. И это начинало настораживать.

«Но ничего, Варвара Васильевна, — мысленно произнесла я сама себе. — Не сахарная, не растаешь! Тебя не так просто сломить, правда?»

Снег продолжал падать крупными хлопьями, а двуколка катилась по дороге с легким скрипом…

Лошади, фыркая, выпустили клубы пара: вы въехали во двор поместья. Мирон ловко спрыгнул на землю, чтобы подать мне руку.

— Дом, милый дом, — сыронизировала я, спускаясь с двуколки и невольно ёжась от внезапного порыва ветра.