Чтение онлайн

Глаза большие, голубые, но очень близко посаженные, обрамлённые почти прозрачными ресницами. Брови светлые, поэтому кажется, что их и вовсе нет. Волосы густые, медные, но тусклые, нездоровые. Неудивительно при такой болезненной худобе…

Я провела пальцами по лицу.

— Это… не я, — шёпотом произнесла я, и голос прозвучал неестественным писком. Боже, голос ребенка, не иначе! Им даже не гаркнешь, если понадобится…

Ночная рубашка из грубой ткани висела на теле, как на вешалке. Она почти не скрывала выпирающие ключицы. Плечи были острыми, тело казалось немного нескладным.

Да это просто дитя какое-то! Интересно, ей есть восемнадцать? Кто мог додуматься отдать ее замуж???

Я сжала пальцы на ткани рубашки и закрыла глаза.

Что я здесь делаю? Заняла чужое тело? Или у меня глюки?

Сделала глубокий вдох и попыталась собрать мысли в порядок.

Нет, не глюки. Чувствую это всей душой. Я в другом теле и однозначно в другом времени — остановка говорит сама за себя.

Я снова взглянула в зеркало.

— Варвара… — прошептала едва слышно. — Кажется, это приключение всё же переплюнуло всё то, что с тобой происходило ранее…

Что ж, теперь нужно разобраться, куда я попала, кто эта девчонка и с какого перепугу она стала женой смазливого козла…

Голоса за дверью привлекли моё внимание и заставили вынырнуть из размышлений.

Дверь начала медленно открываться…

Александр негодовал. Негодовал настолько, что несколько чернильниц, стопа бумаги и связка ключей со звоном улетели на пол.

Пожилой слуга, стоявший напротив него, съежился от страха.

— Значит… они женили меня на убийце???

Слуга жалобно проблеял:

— Это не точно, господин. Так говорят слуги в поместье Суворовых. Василий Иванович запретил распространяться о подобной догадке, но Варвару Васильевну, супругу вашу, видели наверху лестницы в тот момент, когда ее сестра Наталья упала…

Александр зарычал, как раненый зверь.

Варвара полоумная? Психопатка??? Что теперь с ней делать???

И самым ужасным было то, что развестись с ней молодой человек не мог. Михалковы только и ждут, чтобы альянс Суворовых и Борисовых развалился.

Сослать ее? Тоже не вариант, по крайней мере, не сейчас…

Запереть в комнате, чтобы и не видеть??? Но родители обязали относиться к ней с почтением, черт бы побрал эту необходимость!!!

А тут еще и отпрыск Михалковых напросился в гости — поздравлять с женитьбой. Наверняка не один. Придется эту страшилу выводить перед гостями.

Александр взвыл. Всё, что он узнал о Варваре, угнетало. Она была молчаливой, нелюдимой, совершенно не склонной к наукам и вопиюще неприветливой. Слуги дома Суворовых странную девицу откровенно недолюбливали.

И как с подобной женой встречать сына лютейшего врага???

Дверь распахнулась резко, словно от ветра. Пожилая женщина шагнула через порог, хромая на правую ногу. Она двигалась медленно, но с каким-то неукротимым достоинством, будто даже в своей немощи отказывалась выглядеть слабой.

Одежда была простой и практичной: тёмное платье из плотной ткани, потёртый фартук, платок, завязанный под подбородком. Натруженные руки с покрасневшими суставами цепко держались за подол юбки, а глаза, скрытые под тяжёлыми веками, смотрели исподлобья, пристально и неприветливо.

— Господин велел сказать, что вечером нынче пребудуть гости, вам надобно одеться и готовой быть…

Голос был чуть сиплым, как у человека, который много лет разговаривал на ветру или в пыльных помещениях. Говор был чудной, крестьянский.

Пока я переваривала услышанное, разум машинально переключился на привычный режим анализа. Старый врачебный рефлекс.

Хромота — правая нога. Артрит тазобедренного сустава, возможно, запущенный. Осиплость голоса — хронический бронхит, а может, и что-то более серьёзное, вроде туберкулёза. Покрасневшие, опухшие суставы пальцев — суставной ревматизм или длительная работа в холоде и сырости.

Я невольно задумалась: есть ли здесь вообще врачи? Кто за ней следит? И следит ли кто-нибудь вообще?

— Как вас зовут? — спросила я наконец, стараясь придать голосу мягкость.

Женщина вздрогнула. Она подняла на меня глаза, и в них промелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с настороженностью.

Я сразу поняла, в чём дело. Обращение на «вы». В этом мире — или в этом доме — барышни (а я очевидно ныне аристократка) не говорили со служанками уважительно. Но я просто не могла иначе.

— Ядвигой звать… — проговорила она, взгляд снова упал на пол.

— Спасибо, Ядвига, — я кивнула ей, хотя она этого, кажется, не заметила.

Ядвига поспешно указала жестом в сторону стены, где на крюке висел внушительных размеров колокольчик.

— Коли собираться будете, подергайте колокольчик, и я приду, подсоблю, с чем смогу…

Она отвернулась и уже собиралась выйти, но я успела задать ещё один вопрос:

— Гости? Какие гости?

Ядвига пожала плечами, и в этом жесте была какая-то усталая покорность.

— Хозяин не сказал. Но важные! — Она подняла палец вверх, как будто этим жестом подчёркивая значимость происходящего…

Дверь за Ядвигой закрылась, а я продолжала стоять, уставившись в пол.

Гости. Важные. Вечером. Стоп, а разве не закатные лучи я вижу из окна? Выходит, всё случится уже скоро.

Перед глазами внезапно всплыло лицо моего «мужа». Высокомерное и с презрением во взгляде. Желание сплюнуть на пол оказалось почти непреодолимым. Была бы на улице сейчас, плюнула бы обязательно.

Целовать невесту ему, значит, зазорно? Что ж, надеюсь, я буду выглядеть для него особенно «привлекательно» сегодня. Хотел устроить гостям смотрины супруги? Что ж, получи то, что заслужил…

Злость неожиданно оказалась полезной. Она придала сил и уверенности. Если уж этот спектакль неизбежен, то пусть у меня хотя бы будет возможность сыграть в нём свою роль достойно.

Я резко распахнула дверцы шкафа. Внутри оказалось пять платьев — все длинные, с тугими корсетами и множеством оборок. Одно из них и вовсе выглядело так, будто его украшала целая клумба роз, другое напоминало свадебный торт.