Чтение онлайн

— Александр, слышишь меня?! — позвала его, хлопнув ладонями по щекам.

Мгновение.

Другое.

Он тяжело вдохнул.

Губы дёрнулись, веки попытались открыться.

Я только сейчас заметила, что по другую сторону кровати стоит Елизавета.

Её колотило.

Она смотрела на Александра с такой болью и ужасом, будто мир рухнул у неё на глазах.

— Сашенька… — зашептала она, — голос её дрожал. — Прости… Я не хотела…

Крупные слёзы одна за другой покатились по её щекам.

Я замерла.

Боже…

Она сказала: «Прости… Я не хотела…», но я услышала в этих словах настоящее признание.

Неужели она имела в виду: «Прости… Я не хотела тебя отравить»? Просто не договорила?

Внутри отчего-то бурлила уверенность, что я поняла смысл этих слов правильно

Я не могла позволить этому моменту исчезнуть.

Нужно было попробовать подтолкнуть её к признанию.

Я глубоко вдохнула, подняла голову и медленно сказала:

— Конечно… Конечно, ты не хотела, Лиза. Это же был всего лишь несчастный случай, правда?

Она вздрогнула.

Я сделала шаг к ней.

— Ты же не хотела, чтобы ему стало так плохо… Ты просто немного ошиблась, ведь так?

Елизавета судорожно сглотнула.

Но промолчала.

В комнате снова повисла напряжённая тишина.

И я поняла, что пока что признания не будет.

Но я была уже близка к разгадке.

Она только что показала свою слабость.

Она не сказала: «Я не виновата».

Она сказала: «Прости…»

Похоже, Лизка сейчас эмоционально нестабильна, поэтому может выдать себя с головой.

И теперь мне нужно было найти способ сделать так, чтобы она договорила эту фразу до конца.

Елизавета впала в какую-то странную апатию, причём совершенно непритворную. После нашего последнего столкновения она молча покинула спальню Александра и, как я узнала позже, заперлась у себя в комнате, отказываясь от еды и воды.

Это повергло меня в ступор. Я впервые изменила о ней мнение. Она не просто бессовестная. Она, похоже, больна… Но думать о ней вскоре перестала, потому что занялась тем, что действительно было важно, — ухаживанием за Александром.

Каждый день я контролировала его питание, следила за приёмом лекарств, наблюдала за изменениями в состоянии. Он приходил в себя медленно, но всё же шёл на поправку. Хотя настроение у него было, мягко говоря, отвратительным.

— Ты не имеешь права командовать здесь, — бурчал он, когда я в очередной раз приходила с очередной чашкой отвара.

— Разве? — усмехалась я. — Ты, кажется, пока даже ходить не можешь, не то, что спорить со мной.

Александр только хмурился. Но я видела, что в глубине души он был благодарен. Конечно, он этого никогда не признает.

Сегодня я снова принесла ему очищающий настой.

— Пей, — велела я, протягивая чашку.

— Не буду, — отрезал он.

— Александр, хватит упрямиться.

— Вызывай нормального лекаря, — его голос прозвучал резко. — Я не собираюсь пить твою гадость.

Я прищурилась, кажется, догадавшись, в чём дело.

— Ты боишься?

— Чего? — зло фыркнул он.

— Мужик боится горького лекарства?

Он бросил на меня сердитый взгляд и резким движением выхватил чашку у меня из рук. Залпом выпил всё до дна, потом резко поставил её обратно на столик и злобно уставился на меня.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Боже, насколько же незрелый! Этот человек реагирует, как ребёнок, которому сказали, что он трус. Если мужчиной так легко манипулировать, значит, он совершенно не самостоятельный и легко поддается управлению. И, к сожалению, этим успешно пользовалась Лиза.

Кстати, тот самый чайник с чаем, который забрала из его комнаты в первый же день, я передала в городскую аптеку через Мирона. Прошло несколько дней, и вот, наконец, мне пришло письмо от аптекаря. Он написал, что обнаружил в чае несколько трав, входящих в сбор для душевного успокоения.

Он перечислил их, среди них были знакомые мне, но также и несколько неизвестных. Я задумалась. Что это за сбор? И насколько его воздействие безопасно?

Мне срочно нужно было посоветоваться с доктором Лавриновым. А заодно навестить своих ребят.

Поэтому, не откладывая, на следующее утро я выехала в город, оставив Ядвигу ухаживать за господином (служанок Елизаветы я выпроводила от него в первый же день.)

С утра дул холодный ветер, небо было затянуто серыми облаками, но снег не шел. Я сидела в двуколке, кутаясь в плащ, а впереди привычно восседал Мирон.

— Госпожа, а если доктор Лавринов скажет, что это отрава? — вдруг спросил он, бросая на меня быстрый взгляд. Ну да, слухами поместье полнится, кому-то надо язык укоротить. Впрочем, у слуг нет иного развлечения, кроме как болтать о том, о сём…

Я задумалась.

— Тогда будет только один вывод… но его мы озвучим потом.

Мирон шумно выдохнул, но больше не задавал вопросов. Я же всё глубже уходила в свои мысли.

Что, если Лиза использовала этот же чай и для Натальи? Что если причина смерти этой девушки именно в подобном лекарстве?

Двуколку тряхнуло, колёса заскрипели по мостовой. Мы въехали в город.

Я глубоко вдохнула. Дел было невпроворот…

Не успела толком спрыгнуть с двуколки, как прямо ко мне бросился Ваня. Раздетый, босой, с горящими глазами.

— Госпожа! — завопил он, сжимая мои ноги в крепких детских объятиях.

Я чуть не потеряла равновесие. Сердце екнуло, когда я почувствовала, насколько он холодный.

— Ваня! — воскликнула я в ужасе. — Ты что творишь? А ну марш в дом, здесь холодно!

Мальчик виновато посмотрел на меня снизу вверх, но не сразу отпустил. Будто боялся, что я снова исчезну. Но всё-таки подчинился, отступил и бросился обратно в дом. Следом, оглядываясь, побежали остальные дети.

Я медленно выдохнула, пытаясь унять тревогу. Преданность Вани просто поражала. Он был совсем другим, не таким, как Зося и её младшие брат с сестрой. Они держались друг за друга, как единое целое. Им было проще. Харитон, хоть и сирота, был постарше и уже умел справляться с трудностями. А Ваня…