Чтение онлайн

– Нет, – без запинки и даже как-то злорадно ответил Алексей Петрович.

«Этот точно не потащит», – подумал я про себя.

– Еще вопрос, – продолжала Маргарита Николаевна. – Он почти такой же, как и предыдущий. Вы с товарищем сбежали с каторги, до жилья без еды не дойти. Товарищ ваш совсем обессилел. Вопрос: вы готовы пойти на то, чтобы съесть своего товарища и тем самым поддержать свои силы?

– Да, – спокойно ответил Андрей Петрович. Мне даже показалось, что кадык на его шее дрогнул от обильно подступившей к горлу слюны.

Профессор Базизян сиял. Глядя на него, улыбался и имел весьма довольный вид зам по науке Сиразеев. Я, как мог, тоже выказывал свой восторг. Маргарита Николаевна была невозмутима и спокойна… Как изваяние!

– Что ж, – заявила она. – Тестирование прошло успешно. Я убираю все установки. Шура, снимите, пожалуйста, с Алексея Петровича электроды.

Шура – вот, оказывается, как звали незнакомого парня – освободил тестируемого от проводков, и тот, улыбаясь и благодаря всех присутствующих, покинул лабораторию. Видимо, пошел бесплатно питаться в институтскую столовую с приятными думами об обещанной премии.

И тут пришел черед выступить мне…

– А можно и мне пройти ваши тесты? – попросил я, глядя прямо в глаза Маргарите Николаевне. – Чтобы на себе испытать ваше замечательное научное открытие. Я могу написать и подписать любую бумагу…

– Это исключено, – решительно произнес Сергей Артурович. – С тестируемыми мы заключаем договор, им положено материальное вознаграждение, а в настоящее время у нас не имеется такой возможности, чтобы…

– У вас кончились бланки на договора? – с невинным видом спросил я. – Так это не проблема. Сейчас я напишу расписку в присутствии нескольких свидетелей, что добровольно согласен пройти ваше тестирование. А материального вознаграждения мне вовсе не нужно, я – за чистоту эксперимента! Ну разве что покормите нас со Степой потом бесплатно в вашей замечательной столовой.

– Вы что, Аристарх, до сих пор сомневаетесь, что наши установки, блокирующие ту или иную часть мозга, отвечающую за положительные или отрицательные эмоции человека, успешно работают? – поднялся со своего стульчика Борис Георгиевич Базизян. – И это после всего того, что вы здесь видели?

– Да, – поддакнул Сиразеев, – у вас имеются какие-то сомнения?

– Ну что вы, – ответил я и дружелюбно посмотрел сначала на профессора Базизяна, а потом перевел взгляд на Сиразеева. – Конечно, у меня нет никаких сомнений в чистоте ваших экспериментов, но представьте только, насколько эффектней будет наша передача, когда в ней покажут, как сам ведущий опробовает на себе действие ваших установок. Вот он, то есть я, становится добрым, готовым пожертвовать жизнью ради спасения незнакомого ему старика или чужого ребенка. А вот он злой и ничего особенного не видит в том, чтобы столкнуть этого самого старика под колеса поезда или съесть своего товарища, вместе с которым когда-то ели кашу без мяса из одной тюремной миски. Зритель – а он сегодня относится скептически ко всему, что видит и слышит по телевизору, – поверит во все происходящее на сто процентов, уверяю вас! Тем самым будет подготовлено общественное мнение касательно этических и психологических проблем, которые обязательно возникнут, когда вы обнародуете свое замечательное открытие. Подумайте об этом, Борис Георгиевич.

Я повернулся в сторону профессора Базизяна и выжидающе замер. Сейчас от него зависело все. И он, подумав, ответил:

– Хорошо. Я согласен.

– Но, Борис Георгиевич! – Сиразеев так разволновался, что даже весь побелел. – Но зачем?!

– Теперь уже вы сомневаетесь в том, что моя установка работает? – В отличие от зама по науке Базизян не побелел, а покраснел от возмущения.

– Нет, но…

– Никаких «но»! Маргарита Николаевна, – повернулся профессор к Бережной, – приступайте к тестированию корреспондента Русакова…

– Хорошо, – только и ответила роковая женщина, посмотрев мимо меня, и поднялась.

Меня провели за стекло, через которое отсюда ничего не было видно, усадили в кресло, надели наушники и стали цеплять к голове электроды с проводками. Когда все было готово, раздался голос Бережной:

– Вы меня слышите?

– Да, – ответил я.

– Сейчас с четверть часа вам надлежит просто сидеть в кресле и постараться ни о чем не думать, – продолжала она. – Я включаю установку на добро…

Слова «на добро» прозвучали настолько глухо и тихо, что я едва их услышал. Наверное, Маргарита Николаевна говорила последнюю фразу не для меня, а для тех, кто был за стеклом, прикрыв микрофон ладонью. Но, очевидно, прикрыла его недостаточно плотно. Вопрос: она сделала так случайно или нарочно?

Вскоре я начал ощущать легкое покалывание. Как будто по мне побежали мелкие холодные мурашки. Но не по рукам или по спине, а где-то внутри черепной коробки…

– Господин Русаков, вы готовы отвечать на вопросы?

– Да, – ответил я твердым голосом.

– Тогда вопрос первый: представьте себе такую ситуацию. Вы случайно стали свидетелем того, что в фужер с шампанским, поднесенный вашему заклятому врагу, официант подлил яду. Вы: а) выбьете фужер из рук врага, б) молча проследите, как ваш враг выпьет яд. Ваш ответ?

– Вариант а, – ответил я, хотя вовсе не был уверен в том, что поступлю именно таким образом.

– Хорошо, – услышал я удовлетворенный голос Маргариты Николаевны. Похоже, что эксперимент, по ее мнению, складывался удачно. – Еще один вопрос. Ситуация такова. Горит ваша квартира. Вы имеете возможность спасти свои денежные сбережения, которые копили двадцать лет, или котенка, приобретенного всего день назад. Оба действия одновременно совершить нельзя, иначе вы просто погибнете. Итак, каковы ваши действия: а) вы вынесете из горящей квартиры сбережения, и б) вы спасете маленького котенка. Ваш ответ?

– Вариант б, – без тени сомнения ответил я. Почему без тени сомнения? Потому что я так хотел…

– Отлично, – констатировала Маргарита Николаевна, а из микрофона вдруг послышался удивленный голос Сиразеева:

– Работает?

– А почему это вас удивляет? – ответил ему профессор Базизян.

– Нет, это меня вовсе не удивляет, – отозвался на реплику Сергей Артурович. – Просто я до сих пор не могу спокойно реагировать на успехи вашей лаборатории в подобном тестировании. Считайте, Борис Георгиевич, что Нобелевская премия у вас в кармане.

– Я работаю не для этого, – буркнул Базизян, но в его голосе прозвучала гордость.

– Я понимаю, – произнес Сиразеев. – Но она не помешает ни вам, ни нашему институту…

– Ваши слова, да Богу в ушки.

– Теперь я даю установку на зло, – услышал я голос Бережной.

Какое-то время в наушниках было тихо. Я прислушался к своим ощущениям, но никаких перемен не почувствовал. Правда, за левым ухом зачесалось, но это не в счет. А потом снова раздался четкий голос Маргариты Николаевны, словно она сидела рядом и громко со мной разговаривала:

– Господин Русаков, вы готовы ответить еще на два вопроса?

– Готов, – уверенно ответил я.

– Скажите, изменять жене – это хорошо или плохо?

– Хорошо.

– А почему?

– Потому что я получаю дополнительное удовольствие. А получение удовольствия для себя – одно из главных моих желаний…

Я, конечно, ответил то, что от меня ждали. Как сделали это (за вознаграждение в отличие от меня) сорок девять человек из пятидесяти приглашенных на подобное тестирование. Но, признаться, доля правды в моем ответе, скажем так, имела место быть…