Чтение онлайн

Я делаю шаг вперёд, не отрывая взгляда от маски иного.

– Почему… почему я чувствую, будто мы знакомы? – мой голос звучит глухо, словно я говорю сквозь толщу воды, но все это из-за того, что я действительно чувствую, будто знаю его.

Пришелец поворачивает голову, смотрит на меня вполоборота, будто оценивая, готова ли я к ответу. Молчит, а потом тихо, почти с усталостью говорит:

– Сейчас ночь. Тебе нужно спать. Восстановить силы.

Я не двигаюсь. Не понимаю, к чему он клонит. Но он подходит ближе, мягко, без угрозы, и делает жест – как будто приглашает лечь.

– Здесь будет холодно, – говорит он, – но я могу согреть тебя, потому что ты все еще уязвима к холоду, ибо остаешься наполовину человеком.

Я резко поднимаю на него взгляд, не скрывая смущения и растерянности. А еще – легкого раздражения.

Потому что мне не нужна забота пришельца.

Сердце сжимается – я не хочу быть рядом, не хочу этой странной близости.

Но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он просто подходит ближе и опускается рядом. Его рука осторожно тянет меня к себе, как будто это не обсуждается.

Я отшатываюсь, пытаюсь вырваться, но он удерживает, не давая шанса отступить. Его костюм обволакивает теплом, не давая замёрзнуть, и я злюсь – на него, на себя, на это ощущение, будто всё происходящее предрешено.

– Нет, подожди... – шепчу, сбивчиво, – Я не хочу... так.

– Это не "так". Это просто тепло, – отвечает он спокойно. – Здесь слишком холодно, ты сама знаешь. Твоего Каэля здесь нет, поэтому тебя защищаю я и сделаю все, что нужно, даже если ты против.

Я отвожу взгляд, стиснув зубы, но он уже ложится рядом, подстраивая своё тело так, чтобы прикосновение было минимальным. Но даже в этом всё равно слишком много близости.

А я же его почти не знаю. Димитрию я не позволяла так касаться себя.

А с этим иным… будто и выбора-то нет.

Он не груб, не навязчив, но твёрд. Его тело уже рядом, костюм излучает ровное, спокойное тепло, обволакивает, будто одеяло.

Мне остаётся только закрыть глаза. Не потому что я доверяю, а потому что просто не могу больше бороться ни с ним, ни с собой… усталость прожитого дня, недели… последних восьми лет, накатывает на меня, как огромный валун.

Я ощущаю его дыхание на своей шее. Его присутствие не угрожающее, а скорее даже успокаивающее. Он не касается меня слишком близко, но этого достаточно, чтобы согреться.

Димитрий устраивается у полки с противоположной стороны, и смотрит на пришельца рядом со мной из-под бровей.

Отделенный от нас двоих, будто чужой.

И как бы я ни пыталась врать самой себе, в присутствии иного мне спокойнее, чем наедине с Димитрием. Даже несмотря на то, что мы пережили вместе.

Он столько раз помогал мне в поселении, но сейчас я ощущаю – он изменился и больше не тот мужчина, которого я знала. Он подозрителен.

Изменилась и я.

Я почти проваливаюсь в сон, когда чувствую, как воздух рядом с моей кожей едва заметно дрожит. Легкое колебание, как будто рядом что-то изменилось.

И тогда случается мягкое, тёплое прикосновение. Рука в перчатке касается моей щеки. Осторожно и почти благоговейно.

Не потому что он хочет обладать мной. А потому что, кажется, не верит, что я настоящая.

Я не открываю глаз и замираю, прислушиваюсь к его дыханию.

Оно прерывистое. Быстрое. Как будто он сам боится того, что делает, но не может остановиться.

Он не говорит ничего – только смотрит. Я чувствую этот взгляд сквозь стекло на шлеме, сквозь слои ткани и чужой биологии.

Он не отводит глаза. И не убирает руку.

И вдруг я слышу едва слышный шепот:

– Я не должен был чувствовать. Не так и не к тебе, человеческая женщина.

Мое сердце сбивается с ритма. Я резко открываю глаза, и наши взгляды будто сталкиваются в полумраке.

Он по-прежнему держит меня за щеку – большим пальцем чуть касается кожи возле уха.

И в этом прикосновении... вся его растерянность. И что-то, похожее на боль.

– Почему ты… – начинаю, но голос срывается, я не могу закончить, потому что сама не понимаю, что хочу спросить.

Он склоняется ближе, но не приближается вплотную, только чуть, чтобы я почувствовала тепло его тела. И силу, которую он в себе сдерживает.

– Ты опасна, – произносит он, так тихо, что я почти не слышу. – Потому что из всех, кого я встречал… только ты заставляешь меня забывать, что я один из них. Мы встречались уже однажды, восемь лет назад…

Я зажмуриваюсь, пытаясь унять бешеное биение сердца.

– Да, наверное. Тогда ты не стал меня убивать, - шепчу, но голос похож на карканье.

– Потому что не мог, я был ошарашен. Убежал, потому что не мог убить, но потом жалел…

Я сглатываю, мои пальцы дрожат. Лук где-то рядом, но я не тянусь к нему.

– Жалел, что не убил?

Я чувствую, как внутри меня всё клокочет – гнев, страх, смятение. И что-то ещё, чему я не хочу давать имя.

– Нет. Я сожалел, что не остался, потому что потом не смог тебя отыскать.

– Не делай этого… – прошу я, почти умоляя.

– Чего?

– Не прикасайся так, – выдыхаю. – Я не знаю, кто ты. Я… не знаю, кто я теперь.

Он замирает, и его рука медленно отступает. Но он всё ещё рядом, не отстраняется далеко.

И я не знаю, чего боюсь сильнее – его прикосновений или их отсутствия.

– Я должен защищать тебя, – глухо говорит он. – Даже если ты не хочешь. Даже если я не имею на это права.

Я чувствую, как гнев прорывается сквозь страх.

– Никто не спрашивал, чего я хочу. Ни ты. Ни Каэль. Никто из вас.

И тогда его голос дрожит. Впервые совсем по-человечески.

– Я знаю. Прости… Я пытаюсь иначе.

И в этой тишине между нами всё, что не было сказано.

Его костюм излучает ровное, стабильное тепло. Его дыхание чуть касается моего затылка.

И я лежу, сжав руки в кулаки, сжимаю челюсти, чтобы не дрожать. Потому что это не романтика. Это – выживание и близость, которая ломает, а не исцеляет.

Но всё же, на какой-то миг, в этом чужом дыхании и тяжести чужого тела рядом мне становится... не так одиноко.