Чтение онлайн

Каждый боец – это пульс сопротивления. Страх, гнев, решимость – они все живые, и я чувствую каждого, как часть себя.

Дальше, дальше. Удар. Выстрел. Кто-то падает рядом, кто-то подаёт руку. Я слышу имя – мужской голос, кто-то зовёт мать, кто-то – молится богу.

Мы поднимаемся на возвышенность – старую обзорную площадку, оставшуюся от довоенных времён, когда здесь был инженерный блок связи. Ржавые перила, бетон, осыпающийся под ногами, и небо, затянутое дымом и туманом, как прорванной плотью времени.

И тогда мы видим платформу иных.

Сначала она просто силуэтом на горизонте. Далеко. Тёмная, ровная тень посреди выжженной равнины, будто что-то вырвало кусок мира и вставило туда чужеродный орган.

– Вон там, – говорит Каэль, голос хриплый, усталый, но уверенный.

Я щурюсь. Сквозь грязный воздух видно больше: восьмиугольная форма, массивные щупальца антенн, выброшенных вверх, как осколки гигантского паука. В основании – три тяжёлые опоры, углублённые в землю. Они пульсируют слабым светом, будто платформа живая, как организм.

– Это она, – тихо произносит Тэрин, и в его голосе есть что-то... почти почтительное. Или... отторгающее.

– Откуда вы знаете точно? – спрашиваю я, хотя уже чувствую – знаю и сама.

Пульсация. Слабая, но тянущая. Как отголосок той волны, которую мы послали. Как отклик, который отзовётся в костях.

– Она пеленгует всё, что мы сделали, – отвечает Каэль. – Сканирует сеть резонанса. Сканирует тебя, Айна, ищут вирус, источник и она считает, что это все – ты.

Меня бросает в холод от масштаба.

– Платформа мобильная, – говорит Тэрин. – Она может изменить расположение за несколько часов. Поэтому её прячут. Двигают ночью, но сейчас… она здесь, потому что дроны нападают на поселение.

Я вижу, как вокруг платформы мерцают искры – дроны патрулируют периметр. Вдали, у основания, что-то движется – большие силуэты, похожие на тех самых новых иных. Идущих рядами. Тихих, решительных, полностью подчинённых.

– Это место охраняется, как храм, – шепчу.

– Потому что это и есть их храм, – отзывается Каэль. – Вся их логика, вся их стратегия строится оттуда. Это – интерфейс между флотом и землёй. И если мы захватим его…

– Мы вырвем у них управление, – заканчивает Тэрин.

Он делает шаг вперёд, напряжённый, как струна. Его лицо закрыто шлемом, но я знаю – под ним напряжение. Не страх, нет, а готовность.

Я кладу ладонь ему на предплечье. Смотрю на Каэля. Он уже вынимает план-схему. Спутниковая карта мерцает в тусклом свете. Красные точки – группы дронов. Синие – периметр. В центре – ядро.

– Мы не сможем победить в лоб, – говорю. – Но если проникнем внутрь… если мы доберёмся до самого ядра...

– Тогда это закончится, – говорит Каэль. – Или начнётся новое.

Ветер прорывается сквозь ржавые решётки, доносит запах озона, ржавчины и неотвратимого выбора.

Я не чувствую страха. Нам остаётся либо пробраться внутрь и, возможно, умереть, либо стоять здесь и бояться, не узнав, могли ли мы спасти хоть кого-то ещё.

Для меня выбор очевиден.

Каэль срывается с места – врывается в пространство между выстрелами, лавируя среди огня, как будто сам стал частью этой битвы, её сердцем.

Его фигура исчезает в клубах пыли и раскалённого воздуха, пока вокруг нас небо раздирают взрывы.

Пылающие дроны один за другим падают с неба, как мёртвые звёзды, оставляя за собой вспышки, будто плач вселенной.

Тэрин поворачивается ко мне, визор его шлема светится ярко-фиолетовым цветом.

– Внутрь! – кричит он.

Я киваю, и мы бросаемся за Каэлем, в утробу враждебной структуры.

Всё внутри платформы похоже на чужеродный организм – коридоры, словно кишки, пульсируют слабым светом, откуда-то доносится тяжёлый гул, как ритм сердца, которое не может определиться – жить или умирать.

Жара, электричество трещит в воздухе. Стены пульсируют, как дыхание. Металлический привкус у меня во рту вызывает приступ тошноты и на несколько минут я скрючиваюсь возле стены, пока меня выворачивает наизнанку теми немногими кусками еды, которые я запихнула в свое тело через силу.

Тэрин помогает мне, придерживает за талию. Выпрямившись, я киваю ему.

Мы прорываемся в главный зал через вой сирены и клубы пыли и еще какого-то вонючего газа.

И я вижу центральный узел.

Он гигантский, как пульсирующее сердце, заключённое в стекло и металл, пронизанное трубками, кабелями, источниками света и пепельной пыли. Он звучит странно, какой-то писк и хлюпанья доносятся изнутри этой штуковины, словно он поет о своей скорой смерти.

И рядом с ним – человек. Нет. Не совсем человек. Или все-таки…?

Димитрий.

Он стоит перед ядром. В броне, явно не людской. Броня гладкая, хищная, как будто слеплена из останков павших дронов.

– Димитрий?! – мой голос срывается. – Что ты…

Он оборачивается. И я вижу его глаза, в них океан боли, но еще больше там решимости.

– Я знал, что ты придёшь, – произносит он тихо. Почти ласково. – Я… знал, что так будет. И знал, что смогу… хоть что-то исправить.

Он делает шаг к узлу. Его руки дрожат. Голос срывается, но он всё равно говорит:

– Система активирована. Последний протокол запущен. Орбитальный канал уже нацелился. Через три минуты… – он запинается, и в его голосе – пустота, – нас не будет. Никого. Ни тебя. Ни их. Ни города. Ни моей сестры. Всё – сгорит. Тебя не будет, Айна, а ты – все, во что я был влюблен в этом мире, с самого первого взгляда, когда впервые увидел тебя.

– Останови это! – кричу я.

– Только я и могу, – его губы дрожат. – Потому что ключ к этому узлу – человеческое сердце и душа.

– Нет! – Я бросаюсь вперёд. – Не делай этого! Мы найдём способ!

Он смотрит на меня. И я вижу – он уже всё решил.

– Прости меня, Айна, – говорит он. – За страх и предательство. За то, что был слишком слаб. Но… если я хоть раз был тебе важен – пусть это будет сейчас.

Я чувствую, как меня душит воздух. Как сердце хочет вырваться. Как ноги не двигаются.

– Я же все это время думала, что уже потеряла тебя, а ты был жив… почему не вернулся в поселение?

Он улыбается, тихо, без радости, но с теплом.

– Скажи им… что я не был просто трусом.