Чтение онлайн

Но я вижу, как потихоньку напряжённые лица чуть смягчаются. Люди знают: если бы не мы, город был бы уже в руинах.

Мы выходим под открытое небо. Ветер проносит запах пепла, а где-то вдали всё ещё горят обломки дронов.

Я прижимаю руку к груди, чувствуя, как сердце невыносимо бьётся.

Рядом – Каэль, устало сжимает мою ладонь. Поодаль – Тэрин, глядит в небо, где пока чисто, будто прислушивается к чему-то за гранью слышимого. А перед нами – люди, которые ступают, готовые в любой миг снова взяться за оружие, но надеются, что война, быть может, отступит.

Я осознаю, что то, о чём мы так долго говорили – новый мост между иными и людьми – начинает расти прямо здесь, среди обваленных стен. Может быть, он ещё слишком хрупкий. Но возникшая пауза даёт надежду.

Эдвардс криво улыбается, подходя ближе:

– Значит, Айна… – он произносит моё имя тихо, – покажи, как мы можем выжить сообща. Или тебе придётся отвечать за всё.

Кровь стынет в моих жилах. Я понимаю: он не шутит.

Если что-то снова пойдёт не так, люди возненавидят нас пуще прежнего, но отступать некуда.

Я слышу вдалеке ритм шагов, видимо, ещё какие-то уцелевшие жители подтягиваются к месту, где мы стоим, чтобы посмотреть на меня и моих спутников.

Каэль выпрямляется, заглядывает Эдвардсу прямо в глаза:

– Мы готовы помочь, но помните: мы предлагаем не рабство, а союз.

Тэрин поворачивает голову, смотрит на меня вопросительно. Будто спрашивает: «Готова ли ты?» Я сжимаю губы, чувствую дрожь под рёбрами, но всё равно произношу:

– Я всё ещё одна из вас, несмотря на то, что изменилась. И если здесь будет живая земля для всех, то… может, через время мы действительно создадим нейтральную зону. Где не станет больше бесцельно пролитой крови, а люди и иные станут искать путь к жизни.

Эдвардс опускает взгляд, потом снова приподнимает бровь, и на его лице играет знающая полуулыбка:

– Посмотрим, что скажет время, – произносит он. – А пока… добро пожаловать домой, Айна.

В этот момент я замечаю, как Тэрин отводит глаза, резко поворачиваясь к руинам, где сквозь завалы виднеются голоса и тени людей.

Возможно, он не верит, что мы сможем найти язык друг с другом. Может, не верит даже, что я смогу сохранить наш союз втроём – со мной, Каэлем и им.

Но я знаю, что, если мы не попробуем, этот мир умрёт. И ради тех, кто погиб, Димитрия, моих родителей и многих других, мы будем бороться за шанс.

Теперь у нас есть стены.

Старое здание у восточной границы, некогда учебный корпус, теперь просто комната с облупленными стенами и бетонным полом, но с крышей над головой.

Комендант Эдвардс, сдержанно, почти нехотя, выдал нам это место после битвы с дронами.

Сказал, что это наше временное жилье. Конечно, в пределах границы самого внешнего круга, там, где живут бедняки и до этого жила я.

Мы остались – я, Каэль и Тэрин, в полумраке, среди заплесневевших стен и запаха старой краски, что не выветрился даже за годы запустения. Но мне всё равно. Кажется, теперь мне совсем не нужен уют, я просто хочу продолжать справляться со всем этим, чтобы выжить.

И этого достаточно.

Каэль лежит на старом матрасе, прикрытом моей курткой. Его рана затянулась – быстро, быстрее, чем я ожидала. Но он всё равно бледен, молчит, будто где-то глубоко внутри себя ещё не выбрался с поля боя.

Тэрин сидит у окна, спиной к нам, лицом к свету звезд. Как будто хочет быть здесь и нигде одновременно. И я между ними. Как всегда.

Я не могу сказать, что это дом, но в первый раз за долгое время, нам не приходится прятаться.

Мы почти не говорим. Вечера проходят в тишине, но в этой тишине я чувствую – напряжение между нами не уходит, а только становится сильнее, словно кто-то вот-вот должен сорваться и тогда все полетит коту под хвост.

Я всё ещё ощущаю Каэля. Даже когда он не прикасается, а просто дышит во сне. Его эмоции прорываются сквозь связующую нас нить, как импульсы: вспышки ревности, боли, желания удержать.

И Тэрин... он тоже рядом.

Он почти не говорит. Не смотрит долго, но я всё равно чувствую, как дрожит воздух между нами, когда я прохожу мимо, как будто каждое моё движение для него словно душевное землетрясение, но он делает вид, что не замечает.

– Ты избегаешь меня, – говорю, не поднимая глаз, слова падают в тишину, как пепел.

Тэрин не отвечает сразу. Сидит у стены, облокотившись на локоть, голова опущена, глаз не вижу, потому что на нем шлем. На Каэле тоже, поскольку сюда в любой момент могут зайти люди, а они не желают показывать им свои лица.

– Я не должен чувствовать все это, – говорит тихо и глухо, будто поясняет больше себе, чем мне.

Я поворачиваюсь к нему, делаю шаг, потом второй.

– Но ты чувствуешь.

Он поднимает взгляд и впервые за долгое время на его лице нет ледяной маски, только растерянность и сдержанное желание.

– Айна, – произносит он медленно, мое имя звучит как признание. – С тобой всё... слишком близко. А я не знаю, как это удержать, не разрушив.

Я сажусь рядом, наши колени касаются. Его тело остаётся неподвижным, но дыхание сбивается.

– Я не прошу ничего, – шепчу. – Только не исчезай изнутри, потому что я чувствую, как ты уходишь.

– Я не ухожу, – говорит он, и голос у него чуть охрипший, – я просто сдерживаю себя.

Я замираю, его пальцы, чуть прохладные, живые, медленно переплетаются с моими и мне даже кажется, что через кожу я чувствую быстрое биение его сердца, словно он ужасно взволнован.

– Я не Каэль, – говорит он. – И никогда им не буду.

Я криво улыбаюсь и киваю.

– Нам не нужно сравнивать.

Мои слова едва затихают в воздухе, когда Тэрин вдруг резко поднимается. Движение беззвучное, но молниеносное.

Одним жестом он стягивает шлем, и я впервые за всё это время вижу его глаза без преград. Они пылают, но не гневом или болью, а чем-то другим – слишком живым, чтобы быть безопасным.

Он делает шаг ко мне. Второй. Я отступаю, пока спиной не упираюсь в холодную стену. Сердце колотится – быстро, неровно, но я не двигаюсь.

А потом он целует меня. Не мягко и не деликатно, а страстно. Горячо. Резко.

Словно тишина, копившаяся между нами, взорвалась, потому что он больше не смог сдерживать себя, как делал все это время.

Словно весь его холод был ложью, а сдержанность – щитом от самого себя.

Я не успеваю ничего осознать, даже не сразу закрываю глаза.

Это прикосновение как вспышка в темноте, как спазм под рёбрами. Он дышит слишком близко, и я чувствую, как дрожит его тело, но всё длится всего лишь несколько секунд.