Чтение онлайн

— Все оказалось немного не так, как я думал, — сказал Леха.

— Сложнее или проще?

— Где-то сложнее, где-то проще.

— А, ну так это проблема известная, — сказал дядя Миша. — Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Дяде Мише было слегка за пятьдесят, и он многое видел. До того, как сесть за руль «волги», он водил БТР и со своим БТРом ему довелось побывать в нескольких горячих точках.

— Это теперь всегда так будет?

— Привыкнешь, лейтенант, — сказал дядя Миша. — Придешь домой, поспишь, потом в окно посмотришь, кофейку выпьешь, и поймешь, что на самом деле все не так уж и плохо.

— А я же вам адрес не сказал, — спохватился Леха.

— А мне его говорить и не надо, — сказал дядя Миша. — Забыл, где служишь?

Ну да, подумал Леха, вот на это комитет точно годится. Про своих он знает все, и если кто-то кое-где у нас порой… а испанцы…. А что испанцы? Дипломатический иммунитет у них.

Сколько еще людей должны пострадать, прежде чем контора почешется что-то с этим чертовым иммунитетом сделать?

Бунге допил коньяк, закурил еще одну сигарету и водрузил ноги обратно на стол. Сгреб распечатанную Лехой фотографию, смял ее в небольшой шарик и бросил в мусорную корзину. Чуть не промазал, но комок отскочил от борта и таки оказался внутри.

— Диего Альварес, третий секретарь, — пробормотал Бунге. — Целый третий секретарь. А почему сразу не посол?

Он дотянулся до телефона и набрал номер по памяти. Несмотря на столь поздний час, трубку сняли уже после второго гудка. Этой ночью в конторе мало кто мог позволить себе сон.

— Виталик? Как дела, дорогой? — поинтересовался Бунге.

— Твоими молитвами, Карлуша, — полковник Первого управления зевнул прямо в трубку. — Чего тебе на этот раз понадобилось от нас, скромных тружеников плаща и кинжала?

— Не в службу, а в дружбу, — сказал Бунге. — Что там у наружки по генералу Дельгадо?

— А что там может быть? — удивился полковник Савельев. — Там все штатно, мои орлы пасут его круглосуточно. Живет в гостинице, ходит на мероприятия согласно плану конференции, сегодня с утра даже доклад небольшой зачитал. Что-то там про трепанацию черепа в полевых условиях при помощи индейского томагавка девятнадцатого века. Как ты понимаешь, я не дословно цитирую, потому что не вникал, но копию могу тебе переслать.

— Думаю, нет такой необходимости, — сказал Бунге. — А твои орлы его из поля зрения не теряли?

— Ну, сам понимаешь, в туалет мы каждый раз за ним не ходим, но никаких сторонних контактов замечено не было, — сказал Савельев. — Честно говоря, вообще не понимаю, на кой хрен он приперся и даже немного разочарован, потому что от легендарного генерала Дельгадо я ожидал большего. А ты с какой целью интересуешься?

— Просто так интересуюсь, — сказал Бунге.

— Он же твой давний знакомый, если я правильно понимаю? Боишься, что он тут заскучает или что-то типа того?

— Что-то типа того, — сказал Бунге.

— Ну, в метро он точно не ездил и мимо площади Ногина даже близко не проходил, — сказал Савельев. — У меня по этому поводу уже из трех разных отделов просто так интересовались.

— Да это и не его уровень, — сказал Бунге.

— Его уровень — в Мадриде сидеть, документы подписывать и коварные планы вынашивать, — сказал Савельев. — Но раз он здесь, то все это жж-жж-жж явно неспроста.

— В нашей работе просто так вообще ничего не происходит, — согласился Бунге.

— Кроме полуночных запросов.

— Справедливо, — сказал Бунге. — Слушай, а за самим посольством у вас кто-нибудь присматривает?

— На предмет чего? Я ж тебе говорю, с Дельгадо никто из местной резидентуры очно не контактировал, но так-то мы в двадцать первом веке живем, у него есть телефон, а сети и зашифрованные чаты никто не отменял. При желании связаться можно. Понимаю, в ваши времена с этим попроще было, сургучные печати под паром вскрывали, почтовых голубей перехватывали и гонцам ноги ломали, но прогресс, сука такая, на месте не стоит, и если Дельгадо захочет своей агентуре весточку передать, мы это предотвратить никак не сможем.

— Все так, — сказал Бунге. — Когда можно было ломать ноги гонцам, все было куда проще.

— Теперь я спрошу, раз уж ты позвонил, — заявил Савельев. — Мне тут птичка на хвосте принесла, якобы Ярило снова в городе. Это так?

— Есть такие подозрения.

— Это может быть как-то связано с предметом нашего разговора? Или просто совпадение?

— А ты как думаешь?

— Две знаковые фигуры прибывают в город практически одновременно, — сказал Савельев. — Похоже, кто-то в Мадриде очень долго работал над подобным совпадением. У тебя есть хоть какое-то представление о том, во что все это может вылиться?

— Ни малейшего, — бодро сказал Бунге. — Но если я что нарою, то обязательно позвоню.

— Вот и чудненько. До связи.

— До связи.

Бунге бросил телефон на стол.

После ухода внука генерала Шубина в кабинете все еще горел верхний свет, и это раздражало. Но не настолько, чтобы ради этого выбираться из кресла.

Бунге взял со стола первый попавшийся документ, смял его, скатал между ладоней небольшой плотных шарик, а потом щелчком отправил его в стену. Импровизированный снаряд попал по клавише, и верхний свет снова погас.

— Так-то оно лучше, — решил Бунге, закуривая очередную сигарету.

Здание вокруг него жило своей собственной жизнью. Люди работали, обеспечивая безопасность страны, пытаясь вычислить преступников и разрушить коварные планы врагов, а Бунге наслаждался мгновениями покоя.

Потому что он подозревал, что это последние мгновения, и в ближайшее время события могут понестись вскачь.

А могут и не понестись.

Когда Николай пришел на службу, Леха был уже на месте. Он как раз наливал себе третью кружку кофе и зевал в четыреста пятьдесят восьмой раз. Хотя служебная «волга» и довезла его до подъезда, поспать Лехе все равно не удалось. В голове было слишком много мыслей, они летали по непредсказуемым траекториям и периодически сталкивались между собой, доводя лейтенанта до головной боли, а под утро, когда он таки сумел ненадолго провалиться в сон, ему приснилось что-то невразумительное и не слишком приятное, и, проснувшись, он был рад, что ничего не запомнил.

— Ты вчера во сколько ушел? — поинтересовался Николай.

— Технически, я ушел уже сегодня, — сказал Леха. — Около часа.

— А пришел когда?

— Как обычно.

— Ясно, — сказал Николай. — Но оно хотя бы того стоило?

— Я уже не уверен, — Леха положил перед Николаем еще одну распечатку.

— И это…

— Мосгаз.

— Ты уверен?

— Да.

— Папа Карло в курсе?

— Примерно с двенадцати тридцати ночи.

— И что он сказал?

— Что надо подождать, пока оно само не рассосется.