Чтение онлайн

— Хм, — сказал Николай.

— Честно говоря, я не понимаю, что с этим делать дальше, — сказал Леха. — Мы знаем, кто убийца, но у него дипломатический иммунитет и без большого международного скандала задержать его не получится. А устроить большой международный скандал нам никто не даст.

— Зато теперь мы точно знаем, что убийства прекратятся, — сказал Николай.

— И это все?

— А разве этого мало?

— Мало, — сказал Леха. — Преступник должен сидеть в тюрьме.

— Мы не в кино, — сказал Николай. — В реальной жизни все намного сложнее.

— Последнее время мне постоянно об этом говорят, — сказал Леха.

— И ты до сих пор не понимаешь, почему?

Николай покрутил распечатку в руках.

— Так-то оно все логично получается, — сказал он. — Профессионал, который специально работал небрежно, чтобы создать у следствия образ дилетанта. Поэтому и способы убийств разные, не удивлюсь, если они эту схему из какого-нибудь реального дела позаимствовали. Поэтому у нас все и не билось — он достаточно опытен, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и не измазаться в крови жертв. И, поскольку теперь мы знаем, что за ним стояла серьезная организация, мы можем предположить, что он не общественным транспортом пользовался, а у него были подготовлены пути отхода. Возможно, и группа прикрытия на каждом адресе дежурила.

— Может быть, ты тогда и про мотив расскажешь?

— Ну, версию о том, что они выбивают «бывших», чтобы нас ослабить, можно сразу признать мертворожденной, — сказал Николай. — Пятая категория для национальной безопасности что есть, что нет, с таким же результатом любых молодых людей призывного возраста убивать можно. Что еще мы имеем?

— Получается, они поручили Абашидзе создать молодежную организацию, а потом стали выбивать ее членов, — сказал Леха. — Они узнали что-то, о чем не должны были узнать? Или испанцы хотели обкатать на них какую-то новую методику, а потом, когда она дала результаты, стали заметать следы?

— Ты всю ночь версии выстраивал, да?

— Типа того. Допустим, изначально Абашидзе использовали втёмную, а когда он начал что-то подозревать, то убрали и его.

— Если его убрали те же люди, почему они ему глотку не перерезали?

— Не знаю, — сказал Леха. — Во всем этом нет никакого смысла.

И эта ситуация Леху, мягко говоря, раздражала. Он нашел убийцу, но, мало того, что ничего не мог с ним сделать, так до сих пор и не понимал, зачем это все было нужно. И ведь не пойдешь и не спросишь, потому что у убийцы дипломатический иммунитет.

— Новые методики в других странах не обкатывают, — сказал Николай. — У испанцев для этого и своих подопытных кроликов хватает, населения у них не меньше нашего, а «бывших» пятой категории в разы больше.

— Ну и что мы будем со всем этим делать?

— Ничего, как тебе вышестоящее начальство и приказало. Другими расследованиями займемся. У нас, между прочим, Ярило по городу ходит.

— Учитывая обстоятельства, я бы его тоже где-нибудь в районе испанского посольства поискал.

— Мысль неглупая, но бесперспективная, — сказал Николай. — К испанскому посольству нам подойти никто не даст.

— А Дельгадо?

— А что Дельгадо? — спросил Николай. — Во-первых, еще не факт, что он тут при делах. Во-вторых, его плотно пасет Первое управление. В-третьих, дипломатического иммунитета у него нет, и, чисто теоретически, мы могли бы его взять, но за что? Он ничего предосудительного не совершил, и я уверен, что никаких компрометирующих его улик мы при нем не найдем. Я согласен с тем, что его визит выглядит подозрительно, но больше у нас ничего нет. Ты стреляешь наугад.

— Потому что меня это бесит, — сказал Леха. — Мы знаем, кто виноват, но не можем даже спросить у него, зачем. Не говоря уже о том, чтобы что-то с ним сделать.

— Полагаю, этот Альварес и сам не знает, зачем, — сказал Николай. — Если ты прав, и события последних дней связаны, то это типичная испанская операция. Они создают давление на нескольких участках, смотрят, где тоньше всего и продолжают давить уже туда для достижения максимального эффекта. Исполнители такого уровня, как третий секретарь, могут и не знать, к чему это все должно прийти.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул Бунге.

— Меня до конца дня не будет, — сообщил он. — Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.

— Мы, ежели что, позвоним, — сказал Николай.

— Вы не дозвонитесь, — пообещал Бунге и ушел.

— Он тут, похоже, вообще всю ночь сидел, — сказал Леха.

— Для него это нормально, — сказал Николай. — В дивизию Дзержинского, я так понимаю, теперь тебе ехать уже нет необходимости, а в деле Ярило прорывов не ожидается, так что шел бы ты домой и выспался нормально. Если что, я тебя прикрою.

— Я все равно не засну, — сказал Леха.

— Тогда лежи на диване и пялься в потолок, — сказал Николай. — Это приказ старшего по званию. Сегодня из тебя все равно работник никакой.

— А если…

— Тогда я тебя наберу.

Бунге смотрел десятичасовой выпуск новостей, когда его телефон издал короткую вибрацию, сообщая о полученном сообщении. Бунге лениво тапнул пальцем по экрану и увидел всего лишь один символ.

Ноль.

— Черт подери, эта бодяга, как минимум, на полдня, — проворчал он.

Но деваться было некуда. Игнорировать сообщения, полученные от этого абонента, было решительно невозможно.

Ответ тоже не требовался, потому что никаких других вариантов сообщение не подразумевало.

Бунге выдрал себя из кресла, нацепил кобуру, набросил поверх нее куртку и сунул телефон в карман. Запирать кабинет он не стал, если кто-нибудь захочет сфотографировать секретные документы, то пусть сначала попробует найти их в этом бардаке.

Однако, следовало известить подчиненных о своем отсутствии, так что Бунге сунул голову в ближайший кабинет и узрел там внука генерала Шубина, о чем-то дискутирующего с Николаем.

— Меня до конца дня не будет, — сообщил Бунге. — Так что если вам нужна санкция кого-нибудь пристрелить, говорите об этом сейчас или молчите вечно.

— Мы, ежели что, позвоним.

— Вы не дозвонитесь, — мрачно пообещал Бунге и ушел.

В то место, куда его вызвали, можно было добраться двумя способами: подземным, используя секретную ветку правительственного метро, и наземным, по дорогам общего пользования. Обычно Бунге пользовался специальным поездом, потому что это экономило, как минимум, полтора часа пути в один конец, но сегодня он решил поехать на машине.

Объект находился в сотне километров от столицы, и сначала надо было добраться до другого конца Москвы, и Бунге нашел, что последние теплые деньки весьма подходят для неспешной поездки. Он вывел своего «туриста» из гаража, открыл окно, положил руку на карту двери и закурил сигарету.