Чтение онлайн

– Ага? – кивнула знойная брюнетка черноволосыми прядями, придала озабоченному лицу задумчивый вид и непроизвольно стала постукивать по неизменной папке, выбивая нежными пальчиками непонятную, занудную дробь. – Вот только, если, скажем, склоняться ко «второму сценарию», вышестоящее начальство – да и все мало-мальски нормальные, прагматичные граждане вместе с ним заодно – они нас по ходу дела «на смех» поднимут. Хотя… с иной стороны, лично для меня версия «вторжения в наш мир потусторонних сил» представляется наиболее правильной – а то как же еще растолковать необъяснимую активность, неожиданно возникающую у ползущих, отвратительных гадин, кстати ближе остальных имеющих сношение со всем непостижимым, необычайным и сверхъестественным?

– Возможно, Слава, ты и права, – Алексеев виделся нисколько не менее удрученным; он давно уже выехал из поселка, прогнал служебную технику по полевой, грунтовой дороге, длившейся на протяжении примерно одного километра, и теперь уверенно въезжал в лесистую полосу, простиравшуюся на необозримое пространство и длившуюся покуда хватало видимой линии горизонта, а заодно и людского пытливого взгляда, – только я вот одного не пойму да и в толк никак не возьму: безмозглые гадюки что, настолько проинструктировались сатанинским хозяином, насколько чего-то вдруг стали соображать, вследствие чего умертвили исключительно местного лесничего, отвечавшего за распределение вырубки лесных насаждений; его же выжившую семью – заметь, по какой-то неведомой причине – оставили почему-то нетронутой… так, что ли, прикажешь тебя понимать?

– Поэтому я говорю, что мистические домыслы сразу же засмеют, а нас самих, чего доброго, отправят прямым направлением в областную «психушку», – задетая за «живое», прагматичная девушка выдвигала правдоподобные и наиболее верные выводы; она задумчиво нахмурилась и ехала дальше откровенно насупившись, – а значит непременно надо искать вполне приемлемое объяснение, логически обоснованное и не содержащее в себе никакой мистической подоплеки; словом, прежде чем строить какие-то нелепые версии, надо перво-наперво приехать на место, внимательно по окружному периметру осмотреться, а затем уже делать неспешные выводы, как следует подкрепленные добытыми сведениями. И еще! Насколько мне известно, в последние несколько лет незаконные порубки не являются чем-то уж чересчур исключительным и случаются до крайности редко: оставшиеся лесные массивы давно уже поделились… проще говоря, в лице всемогущего государства они обрели и постоянного, и основного владельца.

Далее, отбросив в сторону необъяснимые служебные вопросы, неразлучные напарники продолжали небыстрый путь (проселочная дорога изобиловала то ямами, то канавами, и двигаться приходилось на второй, как максимум, третьей, но изрядно пониженной передаче), говоря на отвлеченные темы, к примеру: «Чем после работы вчера занималась?» – «Продолжила косметический ремонт выделенного мне дома: надоело ютиться в непривлекательной "сраче"». – «И как успехи – уже закончила?» – «Куда там, я только еще начала. Если ты помнишь, у меня невзрачная кухня, неприглядная комната, немногочисленное присутствие мебели, где на память приходит непритязательная кровать, пара-тройка простецких табуреток, старенький холодильник, приготовительный стол да разве еще платяной и посудный шкафы, приобретенные лично мной и поставленные в хлипкой избушке ни многим ни малым, а ровно неделю назад. Хотя… говоря по правде, оно и не хуже: не приходиться лишний раз напрягаться и чего-то тяжелое двигать». – «Позвала бы на помощь?» – «Справлюсь сама: у тебя жена невероятно ревнивая!» Вот так, неторопливо, за шутками, прибаутками, они приблизились к деревне Мучино и сразу же направились к респектабельному особнячку, принадлежавшему покойному окружному лесничему.

***

– Пойдем, что ли, посмотрим, чего же там на самом деле случилось? – чуть только невместительная машина остановилась, Владислава засобиралась на место происшествия, а заодно заторопила возрастного помощника: – Полагаю, Палыч, обладая намётанным, опытным взглядом, тебе необходимо пройти со мной, всё внимательно внутри осмотреть и, на основании увиденных признаков, сделать первоначальный вывод – а то чего мы зазря нелепо додумываем да понапрасну гадаем?

Заглушив служебный автомобиль и поправив форменную фуражку, немного ушедшую набок, старший прапорщик неторопливо выбрался наружу и, ступая грузной, медвежьей, походкой, направился следом за пытливой участковой, оказавшейся на улице первой. Их не встречали, поблизости никого из местных жителей не присутствовало; впрочем, незапертая калитка, имевшая двухметровую высоту и сконструированная из профильного железа, оказалась незапертой, поэтому бесстрашные напарники смело вступили на придомовой просторный участок и очутились на широкой приусадебной территории. Первое, что им бросилось в глаза, было исключительным порядком, царившим как на искусно возделанных грядках, так и в двух высоких и длинных теплицах, точно так же и в хозяйственных постройках, равномерно поставленных по левому боку и оказавшихся частично открытыми (в форме просторных навесов), а частью закрытыми (в виде бревенчатых, добротных сараев). Кое-где уже всходили посаженные сельскохозяйственные культуры, но прибывшим полицейским работникам было отнюдь не до любования представленными красотами, подтверждавшими излишнее хозяйское трудолюбие, – они явились для проведения неотложного сыскного мероприятия; следовательно, не задерживаясь долго на обихоженном огороде, а лишь проведя беглое, предварительное обследование и выделив очевидный способ проникновения ползучего войска, несравненная участковая и ее неотступный помощник бравой походкой, следуя едва ли не в ногу, отважно двинулись внутрь.

Как уже упоминалось о нестандартной постройке сельского дома, вначале неразлучным сотрудникам пришлось миновать широкую веранду, затем приблизиться к прочной, пуленепробиваемой двери, установленной в самом конце, потом очутиться в квадратном коридоре, дальним окончанием переходящим в просторный холл, а в верхней части доходящим практически до полной высоты диковиной, необычайной конструкции, и, наконец, приблизиться к витиеватой лестнице, выполненной в цилиндрической форме и постепенно поднимающейся к верхней площадке (она извивалась вокруг центрального столба, словно бы стремящаяся в спальные помещения деревянная змейка). Из верхних покоев слышался тихий плач, принадлежавший взрослой женщине и маленькой девочке, поэтому, не задерживаясь надолго внизу, а только окинув профессиональным глазом ровный паркетный пол, перепачканный отхожими нечистотами и излучавший неприятный, противный запах, немолодой мужчина и совсем еще юная девушка, неприятно попеременно морщась и стараясь ступать по возможности аккуратно (хотя подошвы обутой обуви волей-неволей уже были немного запачканы), стали уверенно подниматься на выступающую возвышенность. Она представляла собой пяти-с-половиной-метровый коридор, с одной стороны ограниченный лакированной, разукрашенной балюстрадой, с другой обозначенный разделительной стенкой, где предусматривались две одинаковые двери, ведшие в ванное и туалетное помещение; концами он упирался в родительскую и, соответственно, в детскую комнаты.

Уже здесь, прямо перед последней ступенькой, на глаза им попались умерщвленные ночью злые гадюки, а чем взор проникал ближе к спальному, игровому пространству, расположенному по левую руку, их виделось всё больше и больше; у всех у них отмечались раздавленные плоские головы, изрядно помятые скользкие туловища, и все они занимали самые неприглядные позы, принятые ими, после того как, в спешке убитые, вольно или невольно вылетали из основного сражения, – сразу понимаешь, какая тут в ночное время развернулась отчаянная битва, окончившаяся ужасной трагедией. Между тем негромкие всхлипывания слышались из отделения, расположенного диаметрально правее, поэтому, не желая до экспертного исследования затоптать немногочисленные улики и лишний раз походить по дохлым, гадким тушкам, полицейские сотрудники намеренно отправились напрямую к выжившим людям.

Как и предполагалось, оба они находились в родительской комнате, имевшей площадь, доходившую до шестнадцати метров в квадрате; посередине, придвинутая высокой спинкой к правой стене, находилась двуспальная кровать, на которой и сидела горевавшая хозяйка, крепко обнимавшая хныкавшую девятилетнюю девочку. Говоря про страждущую мать, можно отметить, что, безусловно, с ее маленьким отпрыском, очаровательным и милым созданием, в ней присутствует невероятная схожесть, – она является белокурой, голубоглазой, обладает небольшим курносым носиком, изящно очерченными губами и выделяется продолговатой формой лица, а также бархатистой и нежной кожей; впрочем, как оно и полагается, у неё присутствуют и значимые различия – это двадцатидевятилетний возраст, более осмысленный взгляд, передающий уверенную натуру и наличие рационального здравомыслия (что в сложившейся ситуации крайне необходимо), а также невысокая и стройная фигура, отличающаяся привлекательными формами, иными словами, сложённая просто отлично. Едва увидев вошедших посетителей, она попыталась резко привстать и попробовала отстранить от себя плачущую малютку, облачённую в легкое домашнее платьице, в основном голубенькое, но украшенное и разноцветным, цветастым орнаментом. Но не тут-то и было: Та еще крепче обхватила ее изумительную шею маленькими ручонками и вцепилась в неё намного сильнее!.. Поправляя серый мохнатый свитер, почтительной хозяйке пришлось подниматься, не отпуская всхлипывающую дочурку, непередаваемо напуганную необъяснимым вторжением и беспрестанно оплакивающую смерть второго родителя (сгруженные джинсы на взрослой женщине так и остались немного помятыми, предъявляя на обозрение голые стопы, не укрытые ни колготками, ни носками, а, единственное, прикрытые узорчатыми теплыми домашними тапками).

– Ковшова Ирина Игнатьевна, – не отпуская хнычущую девочку, пытающуюся прижаться еще гораздо сильнее, учтивая хозяйка протянула правую тоненькую ладошку и, представляясь, поочередно пожала руку и той и другому, – а на руках у меня находится единственная доченька Маша. Вы нас извините, – становилось очевидно, что горевавшая женщина всеми силами старается найти в себе силы и пытается казаться внешне спокойной, – но после всего, сегодня ночью случившегося, мы никак не очухаемся и находимся во власти невыразимых кошмаров и чудовищных наваждений, не передаваемых никакими людскими словами. Отвечая на Ваш вопрос, – она уловила еле заметное движение, промелькнувшее по сосредоточенному лицу любознательной полицейской, – мы и в полицию-то не сразу смогли обратиться, а испуганно дрожа и удручающе плача, сидели в нашей с супругом комнате и боялись даже пошевелиться. Как вы понимаете, очухаться мы сумели лишь только к утру, кое-как оделись, осмотрелись по сторонам, убедились в преждевременной смерти мужа – я дипломированный фельдшер и, соответственно, в постановлении медицинских диагнозов кое-что понимаю – но всё равно первым делом позвонили в ближайшее отделение скорой помощи – они, кстати, еще не приезжали, и вы явились намного быстрее – а затем, как и принято, «отзвонились» по «002» и сообщили о случившихся событиях правоохранительным органам.

Словно бы подтверждая ее предыдущие слова, вслед за женским возгласом «Эй! Хозяева, есть ли кто-нибудь дома?» в нижних помещениях послышались осторожные шаги, приближавшиеся к витиеватой, фигурчатой лестнице. Опережая владелицу жилых помещений и непременно желая поприсутствовать при осмотре мертвого тела, Шарагина вышла в коротенький коридорчик и окликнула прибывшую сотрудницу, представлявшую первостепенную лечебную сферу:

– Поднимайтесь на второй этаж: мы находимся здесь!

Предусмотрительно, чтобы лишний раз не натопать и не загубить основные следы, способные привести к разгадке загадочной тайны, Алексеев вместе с Ковшовыми остался в родительской комнате, предоставив пытливой спутнице единолично сопровождать проведение полноценной констатации смерти, преждевременно настигшей окружного лесничего. «Странно, почему же всё-таки жалящие гадины напали именно на человека, обязанного следить за сохранностью лесных насаждений – он что, «узенькую тропинку» им где-нибудь перешел?» – употребляя иносказательное выражение, рассуждала деятельная красавица, перед тем как встретить молодую особу, поднимающуюся кверху и одетую, как оно и полагается, в синюю спецодежду, по кругу отмеченную светоотражающей лентой. На груди у неё крепился служебный «бейджик», представлявший ее как Лаврентьеву Елену Ивановну.

Являясь хорошенькой, двадцатисемилетней девушкой, обладающей великолепной фигурой, не отягченной избыточным весом, прибывшая медичка легко взбежала по закругленной лестнице; но… увидев перед собой многочисленных дохлых гадин, ненадолго остановилась, перекосив испуганной мимикой красивую физиономию, худощавую, миловидную, а книзу слегка треугольную, а заодно и расширив изумрудные глаза от панического, практически суеверного, страха; ее же каштановые волосы, спускавшиеся чуть ниже мочек округлых ушей и отмеченные недлинной, равномерной прической, в одно мгновение страшно взъерошились и, казалось бы, еле-еле заметно зашевелились. Разумеется, при виде небывалого ужаса, никем из присутствовавших людей раньше не виданного, первым делом она отпрянула на два шага назад, но, остановленная негромким окриком: «Не бойтесь, милая девушка, все оставшиеся здесь змеи являются мертвыми!», прозвучавшим из чувственных, малиновых губ, вернулась назад и продолжила подниматься, нерешительно преодолевая оставшиеся четыре ступеньки. Выражая обуревавшие мысли, она состроила неприятную гримасу, передававшую полнейшее отвращение, наморщила слегка выпиравший нос, казавшийся больше обычного, но ничуть не портивший приятного впечатления, и прочно сомкнула алые уста, накрашенные яркой помадой.