Чтение онлайн

Таким образом, к началу 2021 года Путин реально мог выбирать преемника только из двух кандидатов: председателя правительства Д. Я. Лестанова и министра обороны [43] маршала С. К. Дукеева

Маршал Дукеев пользовался доверием Путина и был популярен в обществе, сумев переломить ход военной реформы. Обновленная армия страны представляла собой эффективную силу в техническом и кадровом плане. Задача, которую власти не могли решить более двадцати лет с 1991 года, Дукееву оказалась под силу. Обновленное Минобороны не коснулись рейды Большой коррупционной войны, оно не было замешано в других скандалах и стало самой уважаемой в стране федеральной структурой. По рейтингу популярности не выражающий политических амбиций и всегда поддерживающий президента Дукеева занимал второе место, правда, с кратным отставанием от президента.

Выбор Дукеева в качестве преемника выглядел проблематичным, главным образом потому, что его не поддерживала ни одна экономическая группировка. Дукеев не входил ни в один экономический блок и не принимал участия в выработке экономических решений. К тому же маршал не имел рычагов воздействия на виолентократов. Путин серьёзно сомневался в способности Дукеева удержать под контролем экономику страны, сосредоточенную в руках пятисот главных виолентократов.

В этой ситуации самым реальным кандидатом в преемники стал экономист по образованию и близкий энергетическому блоку Д. Я. Лестанов. Путин откровенно симпатизировал этому молодому политику, возможно, даже питал к нему отеческие чувства, признавая частичную схожесть характеров.

Лестанов появился в поле общественного внимания еще в 2014 году. Он был самым ярким из молодых виолентократов, пришедших во власть на волне БКВ, которые сменили ставших неугодными старых виолентократов. Лестанов считался лидером «партии молодых». На выборах в Государственную думу в 2016 году он был одним из лидеров ОРФ, а в 2019 году был назначен и утвержден председателем нового правительства. При этом в одном из интервью Путин намекнул, что «премьер на последнем сроке – не просто премьер». Видимо уже тогда он рассматривал Лестанова как потенциального преемника, но не заявлял об этом открыто, чтобы сохранить себе свободу политического манёвра в случае осложнений в ходе экономических преобразований.

Лестанов активно участвовал в создании эконом-губернаторств, когда под контролем группы его сподвижников оказалось большинство энергосетей государства. Получив столь мощный ресурс, Лестанов стал грозным соперником в глазах других кремлёвских кланов. Лестанов ориентировался исключительно на Путина и не позволял себе никаких заявлений, которые могли бы быть растолкованы как претензии на соперничество.

Очевидных минусов у Лестанова как преемника было два: отсутствие реальной поддержки со стороны населения (сравнимой с поддержкой Путина или Дукеева) и серьёзные трения с экономическими группировками, в первую очередь с нефтегазовым блоком. Однако Путин был уверен, что сможет примирить внутриклановые противоречия, а создание благоприятного образа кандидата с целью получить поддержку общества было поручено подконтрольным СМИ.

О своём желании видеть Лестанова в качестве преемника В.В. Путин заявил в Послании президента Федеральному собранию 1 сентября 2021 года, фактически дав старт избирательной кампании в Государственную думу. Идея преемственности стала основой политической программы партии власти.

Выборы в Государственную думу назначенные на 19 декабря 2021 года и разнесённые с президентскими теперь уже на два года, общество воспринимало не как борьбу за всю власть в стране (что было характерно для выборов 2012 года и отчасти 2017 года).

Актуальная политическая повестка страны формировалась на фоне новых экономических инициатив Путина, в том числе введения эконом-губернторств, а центральной темой выборов стала идея преемственности «путинского курса». Партия власти чувствовала себя уверенно и рассчитывала обеспечить себе победу и подготовить общество к передаче власти от одного своего лидера другому.

Общественная атмосфера в стране изменилась и стала более благожелательной к власти. Оппозиционные партии не смогли предложить конкурентоспособную альтернативу президентской стратегии и вынуждены были вырабатывать свою политическую позицию в путинском фарватере. Политические партии, пришедшие в Государственную думу на волне недовольства 2017 года, смогли наладить сотрудничество с Кремлём. Процент законодательных инициатив оппозиционный партий, которые стали законами, также вырос.

К участию в выборах готовились 19 партий, из них девять были политическими карликами и не могли претендовать на места в Думе. Главной политический силой стал отмобилизованный в ходе внедрения эконом-губернаторств ОРФ. В начале осени его поддерживала почти половина граждан. Ослабли позиции РПППП – она могла рассчитывать на 15–20 % голосов. НЦШ, наоборот, поддерживая инициативу Путина и наладив сотрудничество с ОРФ, увеличил свою популярность до 15–20 %. ТРЦ занимала четвёртое место, а замыкала пятерку лидеров КПРФ.

«Справедливая Россия» и «Яблоко», пользующиеся поддержкой явного меньшинства, не могли рассчитывать на прохождение в Государственную думу. Тем не менее, среди них были активные политики, которые имели шансы избираться как независимые кандидаты.

Сразу после обнародования президентом Послания Федеральному Собранию возникли осложнения – кандидатура Лестанова в качестве преемника вызвала неприятие «четвёрки капитанов» российской экономики – глав или владельцев самых могущественных российских предприятий.

Глава и совладелец «Нацнефтересурса» Н. К. Задрожный, директор «Росгосуглеводорода» Л. В. Касимов, заместитель председателя правительства по энергетическому комплексу В. А. Анкошина и генеральный директор «Росиндустрий» Т. К. Решелин ожесточённо, хотя и непублично, конфликтовали с кланом Лестанова с момента введения эконом-губернаторств. Их беспокоили амбиции Лестанова к доминированию в экономической среде. Ставший же официальным преемником, Лестанов получал такую власть, что превратился в реальную угрозу для экономического и политического процветания «четвёрки капитанов».

Однако в первую очередь недовольство «капитанов» вызвало то обстоятельство, что Путин не только не провёл с ними предварительных консультаций, но даже не предупредил заранее о своём решении. «Капитаны» осознали, что негласное коллективное управление государством виолентократей было иллюзией, а на самом деле они оставались заложниками решений Путина. Четвёрка была близка к тому, чтобы считать, что Путин их предал, но пока они не могли объединиться, боясь довериться друг другу до конца. Идти на острое и открытое столкновение с президентом они не решались, понимая, что Путин многократно сильнее их и обладает всеми возможностями уничтожить их состояния и власть.