Чтение онлайн

Определилась с мыслью. Начала оформлять.

Ждать разрешение на перемещение в другое пространство пришлось достаточно долго, но шанс был, и я, давно задумав, еще в юности, решила его испытать.

Моя любимая тетушка, итальянка, наконец-то выслала мне очередное приглашение. С первой неудавшейся попытки я не успокоилась и ждала. Ребенок мой подрос, можно оставить на целый месяц в Ростове, мама моя — замечательная бабушка, никогда не отказывала, надо отдать ей должное.

Я, с трепетом раскрывая конверт с красивыми итальянскими пейзажами на прилепленных казеином марках, дрожащей рукой вытащила приглашение.

— Да, услышали. Решила ехать.

Вот только с чего начать? Денег, как водится, ни копейки. Но желание было железное.

Знаю сейчас, что желания исполняются, только нужно их выполнять. В распоряжении моем имелись кое-какие колечки — можно сдать их в ломбард. Никогда таким не пользовалась, но можно попробовать. Денег должно хватить на билет. Итальянское проживание тетушка гарантировала.

— Все равно хоть какую-то копейку надо иметь за душой. Сто долларов — рассуждала — на месяц хватит. Приплюсовала к затратам, большего у меня просто не было. Взять негде. Сказано — сделано.

Побежала в ломбард. Мне было немножко не по себе, немножко стыдно, наверное, по привычке. Иначе тогда я чувствовать просто и не могла.

В ломбарде очередь длинная, стоя на лестнице, подошла к окошку, протянула на ладошке мое богатство, получила двести рублей, обрадовалась. Это больше, чем я ожидала. Кольца, браслетик незамысловатый тогда казались огромным богатством. Оценено в двести рублей. Целое состояние. Я обрадовалась. Что еще я тогда могла?

Муж мой в деле не участвовал по причине незаинтересованности, он не верил в такую возможность, да просто и не хотел.

День настал. Нужно идти в итальянскую амбассаду за визой. Торжественно одевшись в лучшие одежды, расчесавшись по моде, заплоив волосы буклями, накрасившись, приосанившись, вышла из подъезда. Полетела, не видя ног, к автобусной остановке в город. Подъехала в центр. Вышла. Театральная, 10. Здание с флагами Италии. Очень красивое. Да и сама площадь знаменита. Стала в очередь.

— Входите, — пригласил меня милицейский, охраняющий здание, открыв широким махом дверь другого государства. Обливаясь липким потом, я тем не менее прошествовала за железную дверь решетки. Улыбнулась лучезарно охраннику, послав самую качественную мою улыбку. За железной решеткой амбассады, как мне тогда казалось, располагался свободный мир. Заграница брезжила как освобожденье, тянула, грезила. Ощущенье чуда при смене пространства не покидало меня. Я так хотела. От желания вставал комок в горле. Сама не веря, что это возможно, я подала приглашение в стеклянное окошко. Получила дежурную анкету на заполнение. Заполнила. Отдала в окошко. Вышла. Дверь в свободный мир за мной захлопнулась. Теперь нужно ждать разрешения консула, чтобы вернуться. Придется ждать.

«Все получится, — успокаивала я себя, — все получится». Успокоилась наконец. Как могла.

Консульство итальянское находилось рядом с Мариинским театром и с собором.

Я, не верующая по сути, направилась сначала в церковь. Нашла там икону Николая Угодника и, встав рядом, образовав замкнутое пространство, стала просить помощи в исполнении моего заветного тогда желания. Просила с чувством, с расстановкой, перечисляя, что мне нужно в данный момент от Бога, чтобы пересечь границу моей Родины, выйти на свободу.

— Целостность.

— Счастье.

— Паспорт заграничный, визовое разрешение, немножко денег, — перечисляла я. — С остальным справлюсь.

Темнота в церкви не мешала мне. Ощущение что Николай Угодник услышал, не покидало меня впоследствии. Тогда же просила его как могла.

Вышла из церкви. Домой не хотелось. Ожидание чуда, приподнятость настроения повели меня дальше. Театральная площадь. Мариинский театр — никогда не ходила. Хотелось, но все время некогда.

«Ах, — подумала я себе, — была не была!» Подошла к красивым воротам с видом завсегдатая. Что я там искала, не знаю. Значительно позже поняла. В вестибюле никого не было. Окошко кассы открыто. Подошла. Потопталась. Огляделась. Одна. Одна?

Билеты стоили по тем временам дорого. Я ходила в театры попроще, подешевле. А тут стояла, рассматривала афиши, мысленно перебирая, куда могла бы попасть по идее.

Могла бы, но не могла. Скрипнувшие ворота пропустили какого-то странного мужчину. Я оглянулась. Он подошел ко мне в одежде, не совсем подходящей для театра, встал за мной и, наконец, обратившись, предложил мне, — совсем уж чудо — сделал мне совершенно невероятное предложение: лишний бесплатный билет.

— Я проездом. С приисков. Только приехал. Захотелось пойти в Мариинский. Вот пришел. Купил два билета. Моя знакомая отказалась, вы не хотели бы пойти со мной? У меня дома билет. Приходите, я отдам вам. Вот адрес, тут недалеко.

Он ушел, дверь скрипнула, тяжело закрылась за необычным посетителем, не завсегдатаем театра. Я подумала.

Предложение было настолько необычным. Я призадумалась.

А, была не была!

И пошла.

Дом не пришлось искать долго. Нашелся быстро, оказался обычный питерский дом. Я поднималась все выше и выше. Наконец дошла до чердака. Там действительно был он. На колченогом стуле стоял чайник. Валялась одежда, а на столе, тоже колченогом, стояла огромная сумка. Удивительная, огромная, новая, красивая сумка. Нелепым пятном здесь смотрящаяся. Я удивилась ее величине. Мужчина при ближайшем рассмотрении оказался каким-то жалким. Он почему-то меня стал что-то просить. Я от изумления сначала не поняла, прислушалась. Он продолжал тихо уговаривать что-то сделать. От изумления и необычности обстановки я сначала не поняла даже, что.

Оказалось, что он с приисков, только рассчитался. Ищет женского тепла.

Ну и что. Причем тут я — промелькнуло мгновенно. Где билет, за которым я собственно и пришла?

— Ты подожди, не торопись же. Мне нужно женское тепло.

— Не поняла…

Мужчина подошел к столу, взял сумку, открыл ее. В сумке лежали пачками сторублевки, перепоясанные крест-накрест банковским бантом. Сумка, полностью наполненная кирпичиками денег, сторублевок, приковала мой взгляд гвоздем. Я такого никогда не видала. Обстановка была нереальная. Свет из грязного окна пробивался, освещая сокровища.

— Ну что, пойдем. Ты сможешь взять, сколько захочешь, сколько унесешь с собой. Пойдем же, пойдем.

— Подождите, — только и смогла я вымолвить, сглотнув в горле образовавшийся ком.

Я застыла.

— Дайте подумать. Вы меня покупаете?

— Не морочь голову. Хочешь, бери предложение и деньги, не хочешь, разворачивайся и уходи. Уматывай.

Мужчина рассерженно ждал.

Мыслей у меня в голове отродясь столько не было.

«Мне так нужны деньги, а тут вот что. Я себя должна продавать теперь, что ли?», — дискутировала я с кем-то невидимым в своей голове.

Диалог затянулся. Мужчина поглядывал, наблюдая как будто за ходом моих мыслей.

— Нет, извините, я не по этой части, — смогла я из себя выдавить. Развернулась, рванулась по лестнице, как будто кто-то за мной гнался. Выскочила из подъезда. Долго бежала. Продолжая беседовать. Кто-то в моей голове меня укорять даже стал.

«Какая эгоистка, могла обеспечить себе и детям безбедную старость. За пять минут позора, — так мне думалось, — могла приобрести денежный эквивалент счастья. Хватило б надолго. Что, убудет у тебя что ли, — какой-то мерзкий голос вещал мне. — Ты о ребенке подумала? Сколько нужного можно было бы…»