Чтение онлайн

При жизни Хрода громко шутить на эту тему было опасно. По смерти невежливо. Но скоро открыто пошутят. Теперь деревню Школа ожидает смена учительской династии. Придется Хродову племени освободить пришкольные помещения, сдать большой и теплый учительский дом, который принадлежит школе, а не им. В деревне себе на замену Хрод никого не воспитал. Не думал уходить на покой в ближайшие годы. Так что нового учителя пришлют из города. Кто-то другой встанет во главе общины и будет нести людям знания и свет истинных представлений о добре и зле…

Белка и два ее товарища двигались плотной группой, поначалу не особо раздумывая, куда. Лишь бы прочь и подальше. В школе или где-то рядом оставаться желания не было. Идти к Белке домой — не лучшая идея. Так что ноги сами повернули их из проулка на поперечную улицу, а по ней в сторону дома Свита. Там есть сеновал, отдельный скотный двор и летняя кухня, сказал он. Найдется, где спрятаться, пересидеть в сторонке от чужих глаз и обсудить, как лучше вывести на чистую воду гаденыша Бури. На деревенских радетелей добра и правды бессмысленно надеяться после поминок. Они уже приняли поминального зелья, а то ли еще будет после погребального костра!

Так что нравится или не нравится, а придется ждать инспектора с солдатами или судейскими чиновниками. И сначала вправлять мозги им самим, а потом, с их помощью, лечить от зла всех прочих разбойников и к ним примкнувших.

Ой, убегу от всего этого в лес, думала Белка, когда они, оставив за спиной школьный сад и визгливые вопли плакальщиц, разносящиеся далеко за школьную площадь, шагали по улице — Кириак и Свитти впереди, а Белка отстав на шаг у них за спинами.

Убегу просто так. Пока светло, пока не перевалило далеко за полдень. Чтобы рож пьяных не видеть и в погребении горелых костей не участвовать. Не хочется ни того, ни другого. По своему учителю очень соскучилась. Обиду на инспектора и деревенских затаила. Такую обиду переварить надо в покое и безопасности, иначе можно ерунды наговорить, а, наговорив, еще и наделать. Когда просто бабы или мужики ругаются, это одно. Да и то стараются не очень-то словами бросаться. А уж когда словесника до злобной брани доведут, тут-то и появляются всякие некротические и прочие нехорошие конструкты вроде живоволков. Или вскипают бурления враждебных эманаций в воздухе, сыплющих повсюду проклятия и скверну. За свои слова всегда надо отвечать. Если не готов отвечать — живи молча…

Что еще Белку может задержать в деревне? На добро и зло в местном шкурном понимании она плевала, на категории чуть выше — правду и неправду — уже частично тоже. Сейчас ей до звезды было, кто и что про нее в деревне врет и кого в чем обвиняет. Подвал открылся, Кириак нашелся, Свитти почти что выздоровел, инспектор дорогу к избушке знает, а остальное ему объяснят без Белкиного участия. Нужна она здесь?..

Живоволкам остался последний день силы завтра, вернее, последняя ночь. В следующую, при полной луне, сила призыва иссякнет, и конструкты распадутся на мелкие косточки. И тогда их вызовом, равно как и нападением живодуш на Хрода, пусть занимается обещанный помощник прокурора. А что в школу нужно искать нового учителя — так то вообще никак Белку не касается. Она в той школе даже не училась. Вот — все, вроде, решилось. Что еще осталось неправильно? Из-за чего Белку в лес на волю не пускает совесть?

Она знала ответ — Хродиха и ее недоношенный младенец. Какая-никакая, но родня, единственная родственница из всех, что помнила о кровной связи с Белкой и непутевой Белкиной мамашей. Единственная, кто дал приют под крышей древнего, кривого-косого дома, носившая пищу и учившая нехитрой науке как прокормить себя. Как будто мало было Хродихе забот без нее, Белки. Вот так вот плюнуть на все это и сбежать… Можно, конечно. Но всю жизнь потом будешь винить себя, что недосмотрела за бедой. Просто занялась собой, оторвалась от общества, на других и их беды гвоздь забила. И что учитель скажет, если за спиной у его ученицы останется человек, остро нуждающийся в помощи? Про которого она знала, но к нему не пошла, опасаясь за себя?.. Нельзя так.

Поэтому, в один прекрасный момент, и не так уж далеко от опасной школы, Белка встала посреди улицы и сказала товарищам в спину:

— Так где, вы говорите, Хродиха лежит?

— Да в бане за каким-то огородом, — отвечал писарь, обернувшись. — Зачем спрашиваешь?

Теперь остановились и спутники Белки. Она решительно потребовала:

— Мне к ней нужно. Проводи меня туда!

— Да ну, — отказался Кириак. — Я боюсь вот этого всего. Это не мужское дело. И бабы там сердитые, один раз меня уже прогнали. Тебе тоже не надо бы. Мало ли… Не, я не пойду. Даже не проси. Вот вообще не могу такое, честно, мне там плохо стало… Дорогу покажу, а так — нет.

Но Белка и так уже поняла, в какой бане и за каким огородом находятся ее долги — житейские и лекарские.

— Ладно, — сказала она. — Тогда ждите меня где-нибудь. Постараюсь недолго.

— Ты к нам иди, — повернулся к писарю Свит, — сестренки дома остались, как раз к обеду попадешь. Предупреди, чтоб всех нас ждали.

— А можно? Меня вообще-то отправляли деву в беде выручать. Но, да простит меня твой профессор, Клара, я не в каждой беде помогать способен…

— Дева тебя освобождает от обетов! — распорядилась Белка, по-королевски взмахнув рукой, и зашагала в нужную ей сторону.

В условиях опасности рабочей группе нельзя разделяться — мелькнула в голове здравая мысль, почерпнутая у злого инспектора Вернера, но Белка всю жизнь была сама за себя. Не привыкать! Да и что можно теперь ей поставить в вину? Ее обвиняли в смерти Кириака, а тот оказался живее многих прочих. Еще и подвал раскрыть сумел, так что учитель не исчез навсегда и будет на стороне своей ученицы. Замечательно же все складывается! Даже шкура тетерева летает. Где наша ни пропадала!.. Всю жизнь Белка выкарабкивалась из разных житейских ям, выкарабкается и теперь. А совесть обязательно нужно умаслить правильным поступком, чтобы жить не мешала. Да и Хродиха, если честно, не такая уж плохая тетка, просто жизнь ее перекорячила…

И только через несколько шагов Белка заметила, что Свит отстал от Кириака и по-деловому следует за ней.

— Погодь, а ты куда? — удивилась она. — Ты-то в бабских делах много ли смыслишь, что со мной идешь?

— Ты про Бури и его проделки забыла? — спросил Свит. — А если выскочит где сбоку?

— Не забыла. Но считаю, что внутри оберегов он не опасен. Вся его сила в волках, а волки по ту сторону защитного круга.

Подумала еще: его сила не только в волках, но и во враках. Но враки все же развеиваются легче, чем живокость.

— Я все равно с тобой пойду, — заявил Свит. — Ну, хоть снаружи постою, в баню не полезу. Бури тоже не один волков позвал. Кто-то ему помогает. А ты скажи, правда, что ли, на меня думала?

— Ну, было немного, — созналась Белка. — Только я подозрениями ни с кем не делилась. Если у меня сомнения, я слова произносить не тороплюсь. Бури первый твое имя инспектору назвал. В общем, думаю, мы квиты. Ты же тоже меня подозревал?..

— Было дело. Там, у дуба, от тебя силой очень в сторону толкало. Как будто ты сама себе защитный круг. Или, наоборот, круг призыва.

— И ты не удержался и пнул меня в сугроб, — недобро хихикнула Белка.

— Ты первая толкалась.

— Я этого за собой не помню, — скорчила Белка вредную рожу. — Довольно об этом. Не хватает сейчас обидки прежние трясти. У нас сегодня все серьезно.

— А прощения у тебя просить можно? За то, что слабой тебя считал и вообще… Ты не слабая, ты упорнее многих. И я теперь тебе за свою жизнь должен.

— Можно, только не сейчас. Потом долги отдавать будешь. Давай сначала с насущным ворохом дел разберемся, — поморщилась Белка.