Чтение онлайн

Сквозь пелену замаячили, приближаясь, две фигуры: Кириак вел под локоть Краклу. И Белка поняла, что есть надежда на спасение. Птица все же полетела за помощью.

* * *

Вернее, не поняла, а понадеялась. Крепко понадеялась, ведь Кириак же молодец и всегда появляется вовремя… Всегда, кроме вот этого раза. Потому что сейчас нужно не идти к бабьему хороводу, а будить и вызволять из дурманного сна свидетеля чужих преступлений — Свита. Или встречать на заснеженной околице инспектора, чтоб тот не блудил по деревне, а сразу бежал бы сюда, со свежими силами.

С почти пустым резервом — как у Кириака сейчас, и как у Белки сейчас, и у Краклы сейчас — с толпой баб, сражающихся со злом так, как они умеют и как это представляют, не следует вступать в противоречие. Даже думать не следует, будто возможно встать им поперек дороги.

Пусть бабы не ходили в школу, не учились умным словам, а некоторые не могут даже читать и писать. Но они сильны верой в правильность совершаемого действа, воодушевлением, единством и знанием древних сказок. Настолько сильны, что разбить сплетенную ими цепочку событий можно только шваркнув какой-нибудь боевой дрянью, развоплощающей мечты и сказки вместе с кишками и кровью. Ударить проклятьем, вроде того, что размазало живоволков по сугробам в зарослях коринки. А на это нужны силы. И опыт нужен — такой, чтоб не поубивать всех баб к чертям собачьим, а разуверить в истинности деревенских сказок и сплетен. Чтобы хлоп, и прозрение. И чужое вранье вместе с суевериями вывернуты наизнанку, всем видимы и очевидно глупы.

Но дело шло передом назад и мехом внутрь. Усугублялось, путалось, свивалось в жгут из мутной, необразованной воли и древних страшных традиций. Сейчас, чего гляди, и помощника инспектора разоблачат в помощи Кощею, да и старую Краклу отправят в ту же кучу. Как бы и не на погребальный костер, чтобы дрова три раза не жечь…

«Ночь темна перед рассветом», — говорила Белке когда-то старая знахарка.

Замотать головой и замычать так, чтоб Кириак услышал и не вздумал приближаться, у Белки получилось, но невнятно. Посыл своей цели не достиг.

«Зря сюда идете, зря, зря…» — звенело у Белки в голове.

Кириак смело вышел вперед. Оглядел готовящееся действо. На лице его было изумление — настоящее или наигранное, непонятно.

— А что здесь происходит? — громко спросил он.

— У него! У него моя птица! — радостно заорал Бури.

— Так это была твоя птица? — нехорошим тоном и все так же громко произнес Кириак. — Не колдунов и лесных кощеев, а твоя? Ты потому ее по школьному саду хвостом вперед пускать пытался?

— Нет, нет, — сразу замотал головой предатель. — Не моя, я держал ее временно! Как доказательство свершенного зла!

«Не подходи сюда, держись на расстоянии!» — мычала сквозь тряпку Белка.

Кириак посмотрел в ее сторону, начальственно откинув голову. Он копировал манеру инспектора Вернера — смотреть на всех поверх носа. Но для внушительности инспектора ему не хватало ни роста, ни веса, ни объемности пуза.

— А эту чего корчит? — спросил Кириак, кивнув на Белку. — Чего она там бьется?

— Кощею помогала кровь из деревни пить, — грубым голосом отвечала одна из мамок-двойняшек Петры. Она стояла у погребального сруба, опершись на широкую лопату, которой отгребают снег. — Ты сам-то зачем сюда явился, городской чистописатель? Тут деревенские дела, городским вмешиваться не след!

— А я не вмешиваюсь, — нагло заявил Кириак. — Обо всем, что будет здесь происходить, я должен составить протокол. Такие мои обязанности и такое поручение от властей.

— Протокол-шматокол, власти-хермасти… — проговорила вторая двойняшка. Кажется, первая была Мурашка, а сейчас говорила Марашка. — Иди-ка ты лесом, парень! Иди и не мешай нам. Не твоя тут правда и не городская.

— Что это была моя птица, не надо в протокол заносить! — вылез внезапно между взрослыми Бури, которому слово «протокол», в отличие от деревенских баб, оказалось известно. — Она не моя. Она кощеева. Я просто с ней играл!

— Птицу давай! — обе дочери Хрода дружно сделали в сторону Кириака шаг и протянули руки.

— Не могу! — строго объявил Кириак, хотя Белке показалось, что тут его голос дрогнул. — Это улика свершенного против общины преступления.

— Ты нам зубы не заговаривай…

Бабы загомонили и маленькими быстрыми шажками стали приближаться к Кириаку, охватывая его сначала в полукольцо, а потом и в замкнутый круг. За спинами баб Белка видела физиономию Петры, которая с недоброй ухмылкой выглядывала то из-за одного плеча, то из-за другого.

— Но-но-но! — Кириак вскинул руку, отпустив локоть Краклы. — Я лицо официальное, подчиняюсь распоряжениям начальства! Меня оставили здесь наблюдателем.

— Тогда иди, наблюдай, наблюдатель, — проговорил кто-то из круга. — Вон туда, к ней, к преступнице нашей. Наблюдай нашу правду и чужую неправду, но сам стой, не дрыгайся. А то донаблюдаешься. Наши дела это наши дела. Мы в ваши городские не лезем, и вы в наши не вмешивайтесь!

Кириака стали теснить в сторону Белки, и в кутерьме среди метели Кракла отделилась от него и смешалась с толпой.

Закружились по снегу фигуры в темных платках. Зашуршали веники по засыпанному снегом срубу, затрещал ломаемый хворост, забубнили деловые голоса.

Кириаку только того и надо было — подобраться к Белке поближе.

— Жди, он приедет, — проговорил, почти не разжимая губ, Кириак и перехватил незаданный вопрос: — Птица улетела быстро. Мы, как можем, тянем время. Но что здесь затевается, я не пойму…

Белка, с трудом нашедшая устойчивое положение, в котором могла не каменеть от напряжения, потеряла равновесие, зашаталась и громко, почти истерически промычала сквозь тряпку ответ: «Похороны Хрода, что непонятного!»

— Тебя зачем связали? — продолжил Кириак, ловя ее под плечо и не давая завалиться вбок и повиснуть на веревке.

«Тебе не сюда надо было идти, а мужиков поднимать по деревне!..»

— Извини, я тебя не понимаю, — покачал головой Кириак. — Дай я тебе веревки ослаблю, что ли…

— Эй! — прервала его поползновение помочь следившая за Белкой Петра. — А ну, не смей! Не трогай!

И рядом с ней мгновенно возникли Марашка и Мурашка, одинаковые ее матери. Одна угрожающе приподняла лопату.

— Зачем она так привязана? — задал вопрос писарь.

— Не твое городское дело. Отойди к дубу! — широкая лопата, похожая на ту, которой в печь сажают хлеб, краем ткнула его в плечо.

Кириак попятился.

Ой, дурак, думала Белка. Зачем вообще пришел? Чего ждет? По краткому прикосновению Кириака к ее заледеневшей руке Белка поняла одно — помощник инспектора такой же на девять десятых пустой, как она. Потратился на тетерева, словом помочь не может. Сбежал бы уже. Авось, не погонятся за ним в такой снежной круговерти…