Чтение онлайн

— Учтите наши требования! — уже во весь голос кричали бабы. — Сколько можно терпеть! Учтите, а не то!..

— Леворюция, однако, — негромко прошамкала Кракла совсем рядом.

— Здесь похороны или что? — недоумевал Кириак.

Сильные руки взяли Белку под плечи и поставили на ноги.

— Видишь, что ты натворил, — ворчал инспектор на своего помощника. — Слишком наумничал. Надо было по-простому — мужиков позвать, скандал затеять. Вчера еще, когда я уехал. А ты расследование устроил, доказательства искал, дознаться до правды хотел. Что толку теперь в твоих знаниях. Знания без деятельности бесполезны.

— Нож есть у вас? — спохватился Кириак. — Веревки разрезать. Узлы заледенели все, их не развязать…

— Нету. Нельзя сейчас, — и инспектор обратился к Белке: — Потерпи еще немного, девочка. Мы тебя вызволим из этого бреда. Не может же быть так, как он говорит. Я инспектировал эту школу, все в ней в порядке раньше было…

— А словом? — не унимался Кириак.

— Такие аккуратные слова только она сама знает, а у нее сил нет. Я ж бахну, так бахну. Повредить боюсь. Все надо делать правильно. Неправильно уже понаделали, вон что вышло. Держитесь, дети, я перед вами виноват, я постараюсь все исправить…

Белка, пытаясь не отстраняться от себя так уж сильно, следила за перемещениями черной толпы от края поляны к дубу и обратно по сложной траектории. Словно не люди это были, а перемешавшаяся стая ворон. Деятельность, даже без знаний, как сейчас у баб, пожалуй, и правда, приносит больше пользы. Вон как они бледную прокурорскую рожу напугали и гоняют по площадке. Того гляди, законник сдастся, плюнет и сбежит, пока его не пырнули ухватом. О чем там сейчас идут переговоры, в клубящемся черном кубле, где плащ законника не отличается от похоронных бабских одеяний, вообще не разобрать.

Но зазвенела конская сбруя, двинулись на защиту законника солдаты. Баб потеснили, они сдали назад, но инспектор, Кириак и Кракла остались у Белки за спиной.

— Требования!.. В комиссию!.. Для рассмотрения!.. — прорывались сквозь недовольный галдеж ответы помощника прокурора. — Эта?! — и на последнем возгласе законник вывалился из темной кучи, и свернутая плеть снова ткнула в сторону Белки.

— Да потому что вот! — выскочила вслед за законником Петра с воздетой вверх рукой. В кулаке у нее зажата была достопамятная вилка. — У нее в кармане взяла! Заклятие на серебре! Все это видели! Все знают!

Бабы при этих ее словах как-то резко заглохли, а потом, сбитые со своей темы на новую, загомонили снова. Все они были вместе, все шумели в один голос: и мачеха Бури, спасенная Белкой от смерти, и родительница пастушонка, спасенного от утопления, и мать Свита, спасенного за последние сутки от всякой дряни много раз, плечом к плечу с другими лупает стеклянными глупыми глазами. Словно одурели все. Словно им лишь бы воевать, все равно, за что или против кого.

Помощник прокурора наконец-то взял верх над ситуацией. Он отступил к дубу, поднял кверху руки, и ухват наконец-то уткнулся в землю, а лопата опустилась в снег.

— Я понял ваши требования. Я передам их в уполномоченное ведомство. Но речь сейчас не об этом! Я здесь, чтобы разобраться в греховном призыве живодушных и свершенных их посредством других грехов. Подайте сюда тот предмет, что показываете, сударыня!

Петра, названная «сударыней» неестественными шажочками просеменила вперед и, вежливо присев, вложила вилку в руку прокурорского помощника.

— Нашла в кармане у этой дряни, — пропищала она заискивающим, не похожим на ее собственный, голоском. — Все видели. Все знают, что это ее вилка, ей дал ее Кощей. И птица дохлая по лесу летала с Кощеевой смертью внутрях.

— Какой еще Кощей? — удивился прокурорский. — В каких еще нутрях?

— Позвольте, я объясню… — хотел вступить в беседу инспектор, но его прервали нетерпеливым взмахом руки.

— Вы объяснили мне все в городе, инспектор Вернер. Но я вижу здесь совсем другое. Чуть ли не противоположное вашим объяснениям.

— Здесь очень много неправды и несправедливости, — сказал инспектор. — Разной. Велите развязать нашу девочку, мы все объясним.

— Не смейте ее развязывать, — взвизгнула Петра. — Она сразу Кощея позовет.

— Да нет здесь никакого Кощея, — возмутился Кириак. — Вы выдумали все. И птицу деревенский мальчик запускал! У меня вообще другие доказательства, я нашел в сундуке покойника твою книжку! — и вытащил из-за пазухи затрепанную серую тетрадку толщиной как большинство книг у Хрода — не больше, чем в полпальца.

Петра открыла рот, закрыла рот, снова открыла. Но вопрос Кириаку: «Ты какого лысого лешего рылся без нас в наших сундуках?» — ей хватило ума вслух не брякнуть.

Прокурорский помощник принял книжку. Пролистал очень быстро, не читая. И сунул обратно Кириаку. Тот так изумился, что, отступив назад, открыл засаленный переплет и тоже стал ее пролистывать: как так? Почему улика не принимается?

— А вот что, господа, — заявил законник. — Я вижу непонятные вещи в руках людей, которые говорят, будто им самим эти вещи не принадлежат, а принадлежат кому-то другому. При этом обыска по форме произведено не было, протоколов в присутствии понятых не составлено. Так-то я тоже могу. Взять что угодно и приписать кому угодно. Кому, вы говорите, молодой человек, принадлежит книжка?

— Вон, ей, — кивнул Кириак на Петру.

— Это не мое, — сразу отказалась Петра. — Я не знаю, что это. Я такое не читала.

Законник пожал плечами. Дескать: вот видите. Повертел в руках вилку.

— Да и вилка не серебряная, — сказал он. — Вот клеймо. Дешевка. Все это не доказательства ни для чего. Кроме бунта. Бунт отлично доказывает сам себя.

— Мы не бунтуем, — пискнула Петра и снова враскорячку присела, изображая неуклюжий книксен. — Мы требуем справедливости и правды. Эта крыса, выдававшая себя за лекарку, пила для Кощея кровь в деревне и загрызла живоволками моего деда…

Помощник прокурора только отмахнулся. Повернулся и пошел к солдатам. Встал перед ними, чтобы его снова не погнали бабы, и объявил:

— Забираем с собой соучастников и свидетелей. Эту, эту, вот эту, вон тех… Обвиняемая уже связана, первую доносчицу, — указал он на Петру, — связать. Мальчика деревенского, которого птица, найдите. Парня вон того, с книжкой, тоже берем с собой. Свои доказательства будет предъявлять на официальном допросе, а не свинам за овином. Давайте. Поворачивайтесь. Ведите их в сани. Вы, господин Вернер, надеюсь, разумный человек, уважаете закон и поедете сами, обойдемся без мер дополнительного сдерживания…