Чтение онлайн

Отрываться от теплой ауры древа было страшно, но Белка, высоко подняв над головой надорванную книгу, шагнула к срубу. Еще на шажок. Еще на один. И еще. Кощей затанцевал на месте.

— Не отпустит, обманет, — негромко сказала Петра. — Я его знаю. Не отдавай.

Белка предъявила Кощею книги. Чуть порванный «Храм» и целые «Песни». Подошла еще ближе, сравнялась с Петрой. Потрясла книгами еще раз, демонстрируя серьезность намерений. Придвинулась еще ближе, чтоб не ошибиться, чтоб наверняка. И швырнула книги Хроду вверх, не особо надеясь, что фокус выгорит.

Но выгорело. Корявые лапы с кривыми когтями выпустили голову и сделали неуклюжую попытку поймать вразнобой летящие книжки. Голова, шлепая губами, ухнула на настил, ударилась, мячом отскочила, упала на землю и покатилась в сторону, в снег. А безголовое тело, еще раз нелепо взмахнув руками, с грохотом завалилось внутрь сруба.

«Пирокинез!» — выкрикнула Белка мысленно, подтвердив приказ мычанием, дополнив кашлем и от всей души вложив в него свою свою и инспекторскую силу, сколько держала внутри. И, словно от настоящего рабочего слова, занялась солома, вспыхнула пролитая смола, запылали облитые маслом бревна. Даже, кажется, задымились снег и лед. Пламя взметнулось выше самого сруба, опалило Белке волосы, заставило отпрыгнуть назад.

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло! — заорала во весь голос Петра и захохотала — очень похоже на Кощея-Хрода.

Сруб занялся с другой стороны. Выскользнул из-под стены большой живоволк, схватил голову Хрода, хрустнул костями черепа, да и проглотил. Клацнули зубы, черный дым пошел у волка ушами. Волк облизнул костяную морду полугнилой язык и высунул его, довольный.

Белка и Петра отступили от палящего жара. Волк скользнул к Петре, лег, огромный, к ее ногам. Петра стояла, опустив руки и наклонив голову. Белка тоже.

— А хорошо, что он силы не набрал, — сказала Петра и искоса глянула на Белку. Потом протянула ей ладонь: — Мир?

Белка покачала головой.

— Нет у меня больше силы, — сказала она вслух, нещадно царапая простыми человеческими словами горло. — Вся в огонь ушла. Ничего тебе не от меня не втянуть.

— Ну, как хочешь. — Петра, подобрав траурную черную юбку, перешагнула через спину лежащего волка, села верхом, и тот встал на лапы. — Прощай тогда, вряд ли мы свидимся. Мне здесь не жить. Но учти — и тебе тоже. Они, — Петра указала на деревню, где сквозь упавшую силу оберегов начали осторожно переступать люди, — слишком много видели, а додумают и наврут вдесятеро больше. Даже если они позволят, у тебя самой не получится. Всегда будут по-черному в спину глядеть.

Может, и надо было замириться с Петрой напоследок. Но остается только развести руками.

Поняв, что обереги упали напрочь — нет их ни на охрану, ни на удержание, ни на зло, ни на добро — деревенские вереницей потянулись к дубу. Сначала медленно, неуверенно — даже прокурорский чиновник, замерзший до кощеевой бледности без плаща и шапки, вначале переступал нерешительно, почти что робко. Не очень-то верил, что опасность миновала.

Белка стояла вблизи жаркого пламени и грелась сразу и вся. Поворачивалась спиной, лицом, протягивала руки. В мыслях ее были порядок и простота, потому что каждая мысль может быть облечена в силу. Не только за словами своими нужно теперь следить, но и за мыслями.

На спину ей сначала бросилась мать Свита с криком: «Ты куда, кощеиха, сыночка моего зажрала!» Ее оттащили. Кириак стал объяснять, где Свит и как его найти. Потом ее похлопал по плечу инспектор Вернер со словами: «Не знаю, что и сказать. Это было впечатляюще!..» Потом решился и подгреб законник. Тронул Белку за плечо своей свернутой плетью. Понял, что она пустая, сразу осмелел.

— Вы, барышня, арестованы! — лязгнул зубами и наставил на нее плеть. — На этот раз определенно и точно. А следствие разберется, кто во всем тут виноват.

Но инспектор отвел его руку и заставил плеть опустить. А солдат оттеснили бабы. Они трещали и квохтали. Рассказывали друг другу и Белке увиденное из-за оберегов, будто не она была участницей противоборства с Кощеем.

— А она!

— А он!

— А потом как ух!..

— А почему так?..

— А зачем вот это?..

— Ну и страшно было!..

Бесмысленное кудахтанье сыпалось на Белку со всех сторон. Только Марашка да Мурашка не суетились, стояли молча, опершись на ухват да лопату, и глядели вдаль, куда ускакала их Петра на волке.

— Да-а, нехорошо получилось, — со смешком проговорила за спиной у Белки старая Кракла. — Но и хорошо получилось одновремственно…

— Это потому, что бабы дуры! — вставил свои три гроша дурковатый школьный сторож.

И тут разом ожили Марашка с Мурашкой.

— Дуры, — сказала одна и шибанула его лопатой по горбу, — да не всегда.

— Только тогда, когда рядом мужики дураки, — рыкнула вторая и ткнула его ухватом в бок.

Сторож повалился в снег, Мурашка с Марашкой ухватили его за шиворот тулупа и поволокли в сугроб.

— Это противозаконие! — настаивал помощник прокурора. Теперь он побегал, попрыгал, побесился, отогрелся и уже был красный от жара. — Срочно все запротоколировать! Нужен писарь! Нужно всех задержать для подробного опроса! Здесь черти знают, что творится! Подсудные дела! Я вернусь сюда с большим отрядом! Я потребую выездной суд! Чрезвычайную комиссию по магическим эксцессам! Я хочу, чтобы все соучастники сейчас же ехали со мной!

Он толкал солдат, чтобы те окружили Белку, взяли ее под стражу. Но в толпе деревенских покуда непонятно было, кто кого и куда возьмет.

— Слушай, — говорил Белке Кириак, теребя ее за рукав, — надо отсюда уйти. Тебе есть, где переждать, пока страсти улягутся?

— В лесу, в избушке, — рассеянно откликнулась Белка. — Туда прокурорских не пустят.

— Пошли, я провожу.

Но провожать не пришлось.

Помощник прокурора собрал-таки солдат, выстроил в шеренгу. Они загородили Белке путь.

— Клара из рода Воды!.. — объявил законник, будучи изрядно злым от постоянных препятствий правосудию.

— Вы сдали первый университетский экзамен на владение словом и делом, — продолжил знакомый голос отовсюду и ниоткуда.

Шарахнулся помощник прокурора. Хлестнула по спинам солдат упавшая с дуба ветвь, поднимаясь и изгибаясь, словно огромная ожившая змея. Зашевелилась, закруглилась, превратилась в портал и замерцала изнутри тем призрачным светом, каким светился в избушке учебный тайный погреб.

— Учитель! — обрадовалась Клара.

— Я больше не твой учитель, девочка. Мой обет исполнен. Но я хочу сказать, ты удивила меня. Я и не думал, что ты сумеешь выполнить академические требования так скоро и почти без моей помощи.