Чтение онлайн

— Дон Хуан, что ты ищешь?

— Палку.

Я стал осматриваться по сторонам, но он остановил меня.

— Не ты! Сядь вон там. — Он указал на камни метрах в пяти от ямы. — Я сам найду.

Вскоре дон Хуан вернулся с длинной сухой веткой. Работая ею как копалкой, он осторожно расчистил землю вокруг двух отростков корня, обнажив его на глубину примерно в 60 сантиметров. Он стал рыть дальше, но земля была здесь такой твердой, что палке не поддавалась.

Дон Хуан прервал работу и сел передохнуть. Я подсел к нему. Долгое время мы молчали.

— Почему ты не копаешь лопатой? — спросил я.

— Лопатой можно повредить растение. Нужна палка, принадлежащая этому месту. Даже случайно зацепив корень, она не причинит ему такого вреда, как лопата или какой-нибудь посторонний предмет.

— Что это за палка?

— Сухая ветка паловерде. Если не найдешь сухой, можно срезать прямо с дерева.

— А другие деревья не годятся?

— Я же сказал — паловерде, и никакое другое!

— Почему?

— Потому что у «чертовой травки» очень мало друзей и паловерде — единственное дерево в наших местах, с которым она ладит. Единственное существо, которое ее поддерживает. Если при пересадке повредишь корень лопатой, он не примется на новом месте, а если заденешь веткой паловерде, растение и не почувствует.

— Что ты будешь делать с корнем?

— Выкопаю. Тебе придется сейчас уйти. Поищи пока другое растение и жди, когда я тебя позову.

— Ты не хочешь, чтобы я тебе помог?

— Когда мне понадобится твоя помощь, я скажу. Я отошел в сторону и занялся поисками дурмана.

Меня одолевало искушение незаметно подкрасться и подглядеть, что делает дон Хуан. Через некоторое время он подошел ко мне.

— Теперь поищем «женщину», — предложил он.

— Как ты их различаешь?

— Женское растение выше и похоже на маленькое деревце. Мужское — шиое и v самой земли пяя-

растается кустиком. Когда мы выкопаем «женщину», ты увидишь, что, прежде чем раздвоиться, ее корень уходит довольно глубоко в землю, а у «мужчины» он раздваивается у самого стебля.

Мы вместе осмотрели поле. Дон Хуан указал на одно растение:

— Это «женщина».

Выкапывал он его так же, как первое. Когда старик очистил корень, я увидел, что он соответствует его описанию. Мне снова пришлось отойти в сторону.

По возвращении домой дон Хуан развернул сверток, в котором лежали растения. Сперва взял более крупного «мужчину» и обмыл его в большом корыте. Очень осторожно очистил от земли корень, стебель и листья. После этой тщательной и кропотливой работы он достал короткий зазубренный нож и, сделав неглубокий надрез по окружности в месте соединения корня со стеблем, переломил его.

Листья, цветы и семенные коробочки дон Хуан разложил на отдельные кучки, отбросив все сухие и порченные гусеницами части. Двумя бечевками он связал оба отростка корня, сделал надрез в месте их соединения и сломал пополам: получились два корня одинаковой длины.

Потом расстелил кусок грубой холстины и положил на нее два связанных вместе корня, на них — аккуратную стопку листьев, затем — цветы, семена и стебель. Все это завернул и концы тряпки завязал узлом.

То же самое дон Хуан проделал со вторым растением, «женщиной», только на этот раз корень разрезать не стал, сохранив развилку целой, в виде перевернутой буквы «игрек». Все части второго растения он завернул в другую тряпку.

К тому времени, когда дон Хуан закончил свою работу, уже совсем стемнело.

Сегодня днем разговор зашел о «чертовой травке».

— Думаю, пора снова заняться «травкой», — неожиданно произнес дон Хуан.

Помолчав из вежливости, я спросил:

— Что ты собираешься делать с растениями?

— Те, что я выкопал, — мои, — объяснил дон Хуан. — Они все равно что я сам. С их помощью я буду учить тебя укрощать «травку».

— Каким образом?

— «Травку» делят на доли; каждая из них не похожа на другие, у каждой свое назначение.

Он растопырил пальцы на левой руке и отмерил на полу расстояние от кончика большого пальца до безымянного.

— Это моя доля. Свою — отмеришь собственной рукой. Укрощать «чертову травку» начинают с первой доли корня. Поскольку к «травке» привел тебя я, первую долю возьмем от моего растения. Я отмерил ее вместо тебя, на первый раз примешь мою долю.

Дон Хуан сходил в дом и вернулся с холщовым свертком. Присев, развязал его. Я увидел, что в свертке лежит мужское растение и что там остался всего один отросток корня. Дон Хуан поднес его к моему лицу.

— Это твоя первая доля, — объявил он. — Дарю ее тебе. Я отрезал ее за тебя, отмерил ее как свою собственную; теперь дарю тебе.

Я решил было, что корень надо грызть, как морковку, но дон Хуан тут же спрятал его в маленький хлопчатобумажный мешочек.

Он пошел на задний двор, сел, скрестив ноги, и принялся толочь лежавший в мешочке корень. Плоский камень служил ему ступкой, пестик тоже был каменный. Время от времени он обмывал оба камня, а воду сливал в неглубокую деревянную миску.

Работая, старик что-то очень тихо и монотонно напевал. Когда корень внутри мешочка превратился в мягкую кашицу, дон Хуан опустил мешочек в миску. Туда же положил ступку и пестик, налил воды и поставил миску в прямоугольное корыто.

Дон Хуан объяснил, что корень должен мокнуть всю ночь и оставаться вне дома, чтобы его продул ночной ветер.

— Если завтра будет солнечно и жарко, это добрая примета, — сказал он.

Четверг 7 сентября выдался ясным и жарким. Дон Хуан остался доволен хорошим предзнаменованием и несколько раз повторил, что «чертовой травке» я, видно, понравился. Корень мок всю ночь; около десяти утра мы направились на задний двор.

Дон Хуан достал миску из корыта, поставил ее на землю, а сам сел рядом. Он взял мешочек, потер его о дно миски, приподнял и, выжав, бросил в воду. Так он проделал трижды. Потом положил мешочек в корыто, а миску выставил на солнцепек.

Часа через два мы туда вернулись. Дон Хуан принес средних размеров чайник, наполненный кипятком желтоватого цвета. Он осторожно наклонил миску и слил воду, оставив на дне густой отстой. Долил кипятку из чайника и опять поставил миску на солнце. Так он проделал трижды с интервалами около часа.

Напоследок дон Хуан слил большую часть воды, наклонил миску так, чтобы в нее падали лучи заходящего солнца, и в таком положении ее оставил.

Вернулись мы через несколько часов, когда совсем стемнело. На дне миски виднелся слой клейкой массы, напоминающей недоваренный крахмал серовато-белесого цвета. Отстоя было с чайную ложку. Дон Ху^ан отнес миску в дом. Пока он ставил на огонь чайник, я выбрал из отстоя несколько песчинок, занесенных ветром. Дон Хуан засмеялся:

— Они не помешают!