Чтение онлайн

Вторая часть этой книги содержит структурный анализ материала, изложенного в первой части *

Мои заметки о первом занятии с доном Хуаном датированы 23 июня 1961 года — именно тогда началось мое учение; несколько предыдущих встреч я провел лишь в качестве наблюдателя. При каждом удобном случае я упрашивал дона Хуана рассказать о пейотле, но всякий раз он игнорировал мои просьбы, хотя и не отказывал наотрез. Я воспринимал это как знак того, что рано или поздно он поделится со мной своим знанием.

Наконец дон Хуан дал понять, что готов исполнить мою просьбу, но при условии, что я сосредоточу весь свой ум и всю свою волю. Я не был к этому готов, ибо просьба моя была лишь предлогом для установления более тесных отношений с доном Хуаном. Я полагал, что мой интерес к пейотлю расположит старика к откровенности, развяжет ему язык — и я получу доступ к его знаниям о растениях. Дон Хуан, однако, воспринял мою просьбу с предельной серьезностью и заинтересовался, почему я хочу знать о пейотле.

— Дон Хуан, расскажи о пейотле!

— А зачем тебе это?

— Просто чтобы знать. Разве этого недостаточно?

— Конечно нет! Сначала загляни в свое сердце и выясни, зачем тебе, молодому человеку, это знание.

— Дон Хуан, зачем учился ты?

— А что?

— Может быть, у нас с тобой одна и та же причина?

— Вряд ли. Я — индеец. Пути у нас разные.

— Единственная моя причина: я хочу знать о пейотле, просто-напросто знать. Поверь мне, дон Хуан, я не таю никаких дурных намерений.

— Я верю тебе. Я курил о тебе.

— Что-что?

— Пока это не важно. Твои намерения мне известны.

— Ты хочешь сказать, что видишь меня насквозь?

— Считай, что так.

— Ну и как, будешь меня учить?

— Нет.

— Почему? Потому что я — не индеец?

— Потому, что ты не знаешь своего сердца. Сначала узнай, почему ты хочешь учиться. Познание Мес-калито — дело невероятно серьезное. Вот если бы ты был индейцем, одного твоего желания было бы достаточно. Такое желание у индейцев — великая редкость.

Всю пятницу я провел у дона Хуана, собираясь уехать часов в семь вечера. Мы сидели на веранде перед домом, и я решил в очередной раз обратиться к нему с просьбой рассказать о пейотле, ожидая получить очередной отказ. Я спросил, может ли случиться так, что одного моего желания учиться окажется достаточно, как если бы я был индейцем. Старик долго не отвечал, но я терпеливо ждал — мне показалось, что он склоняется к какому-то решению. Наконец он сказал, что такая возможность есть,

Он обратил мое внимание на то, что, сидя на полу, я быстро утомляюсь и что я должен найти себе такую «точку», где мог бы сидеть, не испытывая усталости. В это время я сидел, поджав колени к подбородку и обхватив ноги руками. Когда дон Хуан заговорил о моей усталости, я тут же почувствовал, как сильно мне ломит спину и насколько я утомлен.

Я ожидал, что дон Хуан подробнее объяснит, что такое «точка», но он не стал этого делать. Я решил, что он имеет в виду мою позицию, поднялся и пересел к нему поближе. Дон Хуан покачал головой и возразил: «точка» — это такое место, где человек чувствует себя счастливым и сильным. Он похлопал по месту, на котором сидел сам, и сказал, что это — его «точка». Потом добавил, что поставленную задачу я должен решить самостоятельно, ни о чем его больше не спрашивая.

Задание показалось мне неразрешимой головоломкой — я не имел ни малейшего представления, ни с чего начать, ни о чем вообще идет речь.

Несколько раз я просил его о совете или хотя бы намеке, как искать место, где я почувствую себя счастливым и сильным. Я не понимал, чего он хочет, поскольку не уловил сути задания. Тогда дон Хуан посоветовал мне ходить по веранде до тех пор, пока «точка» не будет найдена.

Я поднялся и принялся расхаживать по веранде, но это показалось мне глупым, и я снова сел.

Дон Хуан остался мной очень недоволен и сказал, что я совершенно не слушаю его и, по-видимому, не хочу учиться. Вскоре он успокоился и объяснил, что не всякое место годно для того, чтобы сидеть или стоять на нем, и что в пределах веранды есть одно особое место, моя «точка», где я буду чувствовать себя лучше всего. Задача состоит в том, чтобы выделить «точку» из всех прочих мест, а суть поиска — в том, чтобы, «прочувствовав» всевозможные места, определить нужное.

Я возразил, что хотя веранда не слишком велика (четыре метра на два с половиной), всевозможных мест на ней не счесть, и проверка займет у меня уйму времени, а поскольку размеры «точки» мне не известны, выбирать придется из бесконечного числа вариантов. Все мои возражения пропали даром. Дон Хуан поднялся и сухо заявил, что поиски могут занять у меня несколько дней, но если я не отыщу свою «точку», то могу уезжать — разговаривать ему со мной будет не о чем. Он заявил, что ему известно, где она находится, так что лгать бесполезно, и что найти «точку» — единственный способ превратить мое желание узнать о Мескалито в вескую причину. Дон Хуан добавил, что в его мире подарков не раздают и что всякое знание дается в нем великим трудом. Он отправился за дом помочиться в зарослях чапараля, а оттуда прошел через заднюю дверь в дом. Я решил, что задание найти «точку» — всего-навсего удобный способ отделаться от меня, но тем не менее поднялся на ноги и принялся расхаживать по веранде взад-вперед. Небо было ясным, веранда и ближайшее окружение отчетливо видны. Прошел час или около того — ничто не подсказывало мне местонахождения таинственной «точки». Устав ходить, я сел, через несколько минут перебрался на другое место, потом — на третье, и вскоре исползал таким образом всю веранду. Я старался «почувствовать» различие между разными местами, но не имел для этого никакого критерия. Я подумал, что напрасно трачу время, но занятие свое продолжил, оправдывая себя тем, что приехал сюда издалека лишь для того, чтобы встретиться с доном Хуаном, и делать мне здесь больше нечего.

Я лег навзничь, заложив руки за голову, потом перекатился на живот, снова полежал немного, и так прокатился по всей веранде. Наконец-то у меня появился критерий: лежать на спине было теплее.

Я покатился в обратную сторону, причем на этот раз лежал ничком в тех местах, где прежде лежал на спине. И снова мне было то теплее, то холоднее, в зависимости от того, как я лежал. Никакой другой разницы я не обнаружил.

Внезапно мне в голову пришла блестящая мысль: место дона Хуана! Я сел там, затем лег, сперва на живот, потом на спину, но и это место ничем от других не отличалось. Я встал на ноги, с меня было 'довольно. Хотел попрощаться с доном Хуаном, но постеснялся будить его. Я глянул на часы: два часа ночи. Оказывается, я катался по веранде шесть часов подряд!

В эту минуту вышел дон Хуан и, обогнув дом, направился в кустарник. На обратном пути он остановился в дверях. Я чувствовал себя невероятно скверно, меня подмывало сказать напоследок какую-нибудь гадость — и уехать. Но я понимал, что он ни в чем не виноват и что я по собственной воле согласился на все эти глупости. Я сообщил ему, что как идиот прокатался всю ночь по веранде, но его задачу так и не решил.

Дон Хуан рассмеялся и ответил, что это и неудивительно, ибо я не использовал зрение. Так оно и было, но ведь, по его словам, различие нужно было «почувствовать». Я сказал ему об этом, на что он возразил, что если не глядеть на вещи в упор, то глазами можно чувствовать, и у меня нет иного способа решить эту задачу, кроме как использовав все, что я имею, — в том числе и глаза.

Дон Хуан вошел в дом. Я был уверен, что все это время он подглядывал за мной, иначе откуда ему было знать, что я не использовал зрение.

»Я снова принялся кататься по веранде (этот способ передвижения был самым удобным), но на этот раз подпирал голову руками и глядел изо всех сил. Вскоре темнота вокруг меня изменилась. Когда я сосредоточил взгляд прямо перед собой, боковое поле моего зрения окрасилось в яркий зеленовато-желтый цвет. Эффект был поразительный. Я устремил взгляд перед собой и рывками пополз по полу на животе, продвигаясь каждый раз сантиметров на тридцать.