Чтение онлайн

Как всегда и бывает, пробуждение одного полюса силы или материи предрешает пробуждение противоположного ее полюса; и вместе с пробуждением позитивного идеала свободы в умах людей ее негативный полюс, вседозволенность, становится ultima thule устремлений той части расы, которая еще не развилась до понимания идеала свободы, укоренившегося в умах более высокоразвитой части той же расы.

Одним из фундаментальных и обладающих всеобщей важностью оснований истиной цивилизации является идеал семьи. Чистота расы, возможность существования безупречной генеалогии зависит от отпрысков союза между мужчиной и женщиной, и, что бы ни нацеливало свой удар на это основание – этот корень цивилизации, – оно нацеливает его на возможность продолжительного существования самой расы. Мужчина или женщина, предающиеся беззаконному сожительству, виновны в преступлении с далекоидущими последствиями против той расы, к которой они принадлежат.

Каковы бы ни были ошибки или изъяны ортодоксии в других отношениях, ее настойчивость по отношению к святости брачных уз является оправдывающей ее чертой. Я ныне поднимаю эти вопросы, ибо быстро приближаются те дни, когда одно из последствий мирового сдвига, который я именую религиозной войной, и быстрого проявления ране упомянутой мыслеформы постигнет вас – как ныне происходит с Германией и некоторыми другими нациями этой темной звезды [121] . Недалек тот день, когда оказавшееся у власти общество сможет рекомендовать или даже требовать беззаконного сожительства, используя как предлог для этого предполагаемую необходимость в поддержании численного состава населения нации, – и я спрашиваю вас, мужчины, у которых есть жены и матери, сестры и дочери: склонны ли вы поддерживать ложные идеалы личной свободы в отношении пола, которые ныне столь свободно обсуждаются среди многих людей? Как бы вы почувствовали себя, если бы увидели, как тела ваших жен, матерей, сестер и дочерей оказываются во власти хищников человеческого происхождения, которые ныне активно поддерживают программу правящих классов упомянутых выше стран, – тех мужчин и женщин, чей разум пропитан испарениями, вызванными безумствами какого-нибудь сумасшедшего, потому что они либо слишком ленивы, либо слишком одержимы чувственностью, чтобы осознавать тонкости предложенной им философии и ее опасности?

На геральдическом щите души существует запретительная линия, которую можно настолько исказить, что уже становится невозможным интерпретировать слово «свобода» так, как его естественно объясняют другие. И до тех пор, пока вы духовно выше такой горько обманутой души, вы обязаны трудиться, чтобы пролить свет истины, которым с вами поделились здесь, во всех местах, куда бы ни забросила вас судьба. Это ваш долг, в особенности если вы собираетесь в будущем стать вождями людей.

Если же вы этого не сделаете, грех этот падет на вас и на других подобных вам, на которых лежит ответственность за упомянутые мною условия, ибо вы обладаете преимуществом более чем двухтысячелетнего срока подготовки и наставлений, которые направлены на чистоту расы и высокую цивилизацию.

Вы можете отказываться верить, что здесь, в Америке, или в Англии и Франции с такими условиями станут мириться; но просто спокойно обдумайте тот факт, что требуется лишь небольшое прибавление новых сторонников к каждой из множества групп, уже сформированных; групп мужчин и женщин, которые уже сейчас поддерживают отрицание нынешнего общепринятого кодекса морали и высоких идеалов – и это создаст условия для ничем не сдерживаемой вседозволенности.

На всех ясно мыслящих мужчинах и женщинах ныне лежит гигантская ответственность, и нельзя терять ни минуты. Истинная свобода состоит в силе и способности поступать правильно во все времена. Человек ныне не имеет свободы выбора, которая дает ему возможность всегда поступать правильно. Этому препятствуют результаты прошлой вседозволенности, и, пока он не получит возможность обладать свободой выбора благодаря подобающему окружению и эволюции высшего чувства нравственности, истинная свобода остается идеалом, к которому он должен стремиться. И путем постоянного стремления к нему человек непременно обретет его, когда пробьет [нужный] час цикла.

Какой разум может вообразить лишенное всяких условий состояние, в котором душа человеческая существует, когда уже завоевала последнюю из бесчисленных наград, к коим стремилась на протяжении эонов времени, прошедших с тех пор, когда она вышла из Абсолюта? Хотя ни один человеческий ум не в состоянии полностью представить себе божественное состояние нирваны, есть все же одно переживание, через которое душа может пройти, чтобы по аналогии обрести некоторое смутное представление о нем.

Очень часто нам встречается выражение «великое самоотречение». В некоторых случаях эти слова пытаются истолковать. Предполагается, что в конечном счете они указывают на жертву, принесенную Христом – Сыном Божиим во искупление человечества от греха. Хотя это определение кажется приемлемым многим, я полагаю правильной иную точку зрения: эти слова создают гораздо более глубокий идеал в умах тех, кто впервые их произнес, – Мастеров значительно более ранней манвантары, – нежели в умах большинства человечества в нынешнее время.

В попытке отбросить прежнее грубое представление о личном Боге со всеми его ограничениями вполне может оказаться, что мы рискуем отбросить нечто такое, что бесконечно превосходит некоторые из наших нынешних идеалов Бога.

Мы походя используем слова «Абсолют» и «Бесконечность», но, когда дело доходит до определения этих слов и толкования туманного идеала, выражаемого ими, мы заходим в тупик.

Снова и снова мы слышим слова «Бог есть любовь» – и слово «любовь», будучи верно интерпретировано, может передать гораздо более совершенное представление о природе Абсолюта, чем любое иное знакомое нам слово.

Мы знаем, что любовь есть высочайший, святейший, бескорыстнейший атрибут человеческой природы; и если Бог – Бесконечность, – включающий в себя все сущее, есть сама любовь, а любовь выражается в жертвенности, в дарении любви, собственной сущности, изначальной Вселенной, то эта жертва должна быть непрерывной. Давайте рассмотрим природу и атрибуты любви, выражаемые человеком. Помимо общепринятых, таких как бескорыстие и жертвенность, мы находим и другие, которые им прямо противоречат. Мы находим жгучее желание, невыразимую жажду взаимности. Если мы по-настоящему любим другого человека, взаимная любовь с его стороны является для нас самой большой драгоценностью в мире.

Никакая жертва не будет слишком велика, никакое усилие – слишком утомительно, если они дадут нам возможность обрести возжажданную нами любовь, когда нам в ней отказано. Мы желаем взаимной любви не для того, чтобы эксплуатировать ее, если наша любовь чиста; мы лишь хотим возможности служить ее предмету еще более полно. Наши сердца изнемогают от стремления, если мы ее лишены, а если она нам дарована – не просим более ничего от жизни: все прочее становится для нас случайным и несущественным.

Если наша любовь искренна, мы скорее умрем тысячью смертей, нежели намеренно навлечем скорбь, сожаление, бесчестье или страдание на возлюбленных. И нет пробного камня для истинной любви лучше этого.

Если это так – а ведь, безусловно, никто из тех, кто знает, о чем речь, не станет этого отрицать, – то насколько абсурдно с нашей стороны, со стороны жалких человеческих атомов, бледных подобий Божественной Любви, отказывать в обладании этими атрибутами, сильнейшими манифестациями любви, своему идеалу Божества и делать Его холодной абстракцией!

Невозможно представлять Бога как абстракцию или Сущность, одухотворенную циклической энергией, обладающей способностью к выбору, даже к абстрактной справедливости – но при этом воображать Его существом, бессильным выразить энергию или субстанцию, из которой Он состоит; по крайней мере, это выходит за пределы моего понимания. Полагаю, каждое человеческое существо в какой-то момент своей жизни чувствует неописуемое, невыразимое, страстное стремление к чему-то, что оно не может назвать по имени, что печалит его превыше всяких слов и вызывает неутолимый сердечный голод; но в то же время человек не ведает о причине или источнике этого чувства – и совершенно неспособен этот голод удовлетворить.