Чтение онлайн

Все-таки папа был прав, когда изначально хотел пристроить меня в министерство магии. Я бы был при нормальной, пусть и поначалу низкооплачиваемой работе, перебирал бы бумаги, отправлял бы сов к разным чиновникам, возможно, мои пути со Скорпиусом бы просто разошлись, как это бывает часто с однокурсниками.

Все, я окончательно взгрустнул. Нет, по сути, мне не на что пока жаловаться, но все могло быть иначе, и это расстраивало. Надо было просто слушать отца и не стараться из кожи лезть вон, чтоб стать кем-то другим, кем стать мне не напророчено.

Наверное, когда ты признаешь, что родители были правы, это значит, что ты стал взрослым.

Урок жизни номер восемьдесят: никогда не спорить с родителями.

На этой подытоживающей ноте я, закрутил крышку термоса и спрятал его под кровать.

Плотно закрыв свою дверь, я неспешно направился к комнате Альдо, что была ближе к окнам. Не утруждая себя стуком, который спящий подросток скорей всего не услышал бы, я дернул дверь. Заперто.

Волшебная палочка мне в помощь, и уже через мгновение после того, как я шепнул заклинание и сунул палочку обратно в карман джинсов и скрыл за рубашкой, дверь отворилась без скрипа.

Альдо безмятежно спал на животе и, развалившись на своей белоснежной кровати, явно не ожидал, что его будут будить.

Потрепав его по плечу, я не добился ровным счетом ничего.

— Доброе утро, — гаркнул я ему в самое ухо.

Альдо с трудом оторвал голову от мягкой подушки и, приоткрыв осоловелые глаза, пробормотал:

— Ра la pinga.

— Что сказал? — не понял я.

— Que carajo quieres? — перевернувшись на спину, огрызнулся Альдо и снова засопел.

Хлопнув себя по лбу, я отчетливо повторил про себя «Акцио, кольцо-переводчик!», но кольцо упорно не хотело прилетать ко мне в руку, поэтому, пришлось сбегать за ним в комнату. Без кольца никак, по-испански я мог сказать только «Эль мразь» в адрес Альдо.

Вернувшись менее чем через минуту, я обнаружил, что это испаноговорящее дитя картеля снова спит.

— Я не понял, какого черта ты еще спишь? — возмутился я, толкнув Альдо.

— Иди нахуй, — сонно отозвался Альдо.

— Вставай, пиздюк.

Пиздюк не подчинялся.

От раздражения задергался глаз, и я решил действовать жестче. Неспешно вытащив из стеклянной вазы веточки орхидей, которые украшали чистый письменный стол, я неспешно принялся лить содержимое вазы в лицо подростка.

Альдо прижал ладонь к лицу и, смахнув воду, медленно поднялся.

— Я прикажу тебя расстрелять, — прорычал он.

— Ты уже второй месяц обещаешь, обманщик, — кивнул я. — Ну, раз уж ты проснулся…

В меня полетела подушка.

— То собирайся, пора в школу.

— Я на домашнем обучении.

— Меня это совершенно не ебет.

И подтолкнул его к ванной.

За завтраком я злорадствовал. Альдо, одетый в темные брюки и такой же пиджак с нашивкой своей школы, сидел за столом и, засыпая над тарелкой с яичницей, ненавидел весь мир.

— Восемь утра, — простонал он, бросив взгляд на часы. — Восемь утра… Как же ты меня бесишь.

— Я или восемь утра? — хмыкнул я.

— Ты, — бросил Альдо. — Твое лицо, твой голос, твое присутствие, твоя клетчатая рубашка… сколько у тебя этих рубашек?

Да что вы все пристали к моим клетчатым рубашкам?

— Смотри на жизнь позитивнее, тебе всего пятнадцать. Начнешь проклинать каждое утро, когда тебе будет тридцать.

— Мне шестнадцать.

— По умственному развитию тебе три года, так что…

Альдо, если бы сидел ближе, плеснул мне в лицо горячий чай.

Когда в столовой послышались шаги, и я, обернувшись, увидел, как телохранитель Финн замер на пороге, облокотившись на дверной косяк, и рассвирепел.

— Какого хрена ты за мной ходишь?

— А что мне еще делать? — впервые услышал я от него фразу, состоявшую более чем из двух звуков.

— Повеситься на пальме, — фыркнул я и тут же пришлось окликнуть зашагавшего прочь Финна. — Стой, куда пошел? Это называется юмор.

Финн обернулся.

— Ну какой же тупой, — закрыв лицо при виде его озадаченной физиономии, простонал я. — Сядь, Финн. И не подавай признаков жизни. Просто сиди.

Альдо улыбнулся.

— Доел? — Улыбка меня взбесила. — На выход.

— Ты никто в этом доме и в этом мире, какого хуя я должен тебя слушать?

— Я экстрасенс, — соврал я.

— И что? Проклянешь меня?

— Нет, я просто соберу вещи и уеду, — сообщил я. — И не буду лечить твоего отца, пусть так и сидит в коляске и глотает через трубочку таблетки.

Альдо сомкнул губы и, отшвырнув вилку, будто ядовитого паука, взглянул на меня, как на кровного врага. Но все же встал из-за стола и, подхватив рюкзак, зашагал на улицу.

— Ты идешь, урод? — бросил Альдо, обернувшись.

Я, опустив чашку на стол, вскинул бровь.

— Финн, это он тебе.

— Я с тобой говорю, очкастая сволочь.

Встав из-за стола, я пошел следом.

— Новый Орлеан, сидеть, — приказал я, когда Финн встал с дивана.

Еще не хватало, чтоб оно за мной ходило по городу.

Альдо уже был на улице и, метнув в водителя полный неприязни взгляд (а водитель чем уже провинился?), уселся на заднее сидение черного «Мерседеса».

Я послушно открыл дверь автомобиля, про себя думая, что я буду делать, чтоб белобрысое чудо проучились хотя бы сегодня весь день и не схлопотало по морде, как увидел на подъездной дороге атташе, которая, бросив охраннику ключи от своей машины, махнула мне рукой.

— Доброе утро, Альдо, — улыбнулась Сильвия.

Альдо скривился и отвернулся. Атташе и бровью не повела.

— Вы решили сопровождать дона Сантана в школу? — поинтересовалась она, блеснув глазами.

«Дон Сантана»… я чуть не фыркнул, едва сдержавшись, чтоб не добавить: «Гандон Сантана»

— Да, — кивнул я. — Боюсь, что мы задержимся до конца дня.

Услышав, что хотела услышать, Сильвия кивнула.

— Удачи вам, дорогой, — шепнула она, хлопнув меня по плечу. — Она вам пригодится.

— Вы даже не представляете, насколько. Могу я попросить вас об услуге?

Атташе удивленно нахмурилась.