Чтение онлайн

Я снова приложился к бутылке.

— Ты или плохой друг, или обладатель стальной нервной системы.

— Нет, — наконец отозвался я. — Я охренительно хороший друг. Поэтому и веду себя так.

Луи вскинул бровь, но я не ответил.

Сидели, не зная, чего ждать, вроде как совсем скоро нам предстоит стоять в толпе тех, кто пришел проститься со Скорпиусом Малфоем.

— Только честно, — протянул я уже тише, чтоб Доминик наверняка не слышала. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь только ради нее, — шепнул Луи, взглядом указав на второй этаж. — Если бы не Доминик, я бы сейчас занимался более полезными делами.

— Ясное дело, — хмыкнул я, сделав очередной глоток. – И, наверное, не подумал, что на похороны придут и твои родители, проститься с любимым зятем?

Лицо Луи потемнело.

— Ты слишком красив, чтоб думать, — пожал плечами я. – Но, это, Луи… если твои родители подойдут ко мне ближе, чем на два метра, я молчать не буду.

Не знаю, зачем я это сказал, видимо алкоголь придал смелости, а Луи порядком надоел мне за все это время, но неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы в гостиную не спустилась Доминик, одетая в простое черное платье.

Одарив нас бесцветным взглядом, она, не сказав ни слова, трансгрессировала первой.

***

— Да ладно?

— Сам в шоке.

— Жалко мальчика. Ну, упокой Господь его душу.

Наши бутылки звякнули и Наземникус, издалека глядя на то, как похоронная процессия, пестря траурными одеждами, шествует к могиле, покачал головой.

Я отделился от толпы практически сразу, уж сил не было смотреть на то, как безутешных родственников малознакомые волшебники закармливают фразами о том, каким замечательным был покойный Скорпиус, и, к своему удивлению, снова пил.

— Ты сам-то как? — без особого интереса спросил Наземникус.

— Да нормально.

— Вот это и напрягает.

Еще один психолог на мою голову. Это взбесило.

— Старый, ты чего сюда пришел? — поинтересовался я.

— Говорят, здесь кормят, — ответил Флэтчер без тени смущения. – Ну, засиделись мы.

И, собрав с могилы неизвестной женщины два смятых пластиковых стаканчика и полупустую бутылку портвейна, мы двинулись напрямик к процессии и вскоре затерялись в последних рядах.

Уже кто-то сунул мне в руки букет хризантем, которые полагалось возложить на могилу, а я, чуть ли не спотыкаясь на ухабистой брусчатке, шагал позади вереницы репортеров, с энтузиазмом человека, оказавшегося здесь случайно. От кого-то мерзко пахло приторным парфюмом, отчего к горлу подкатила тошнота, глаза слипались, в висках стучала боль грядущего похмелья, а я, поглядывая на наручные часы, бесстыдно думал, когда же этот праздник погребения закончится и я улягусь на диван.

На Флэтчера внимания никто не обращал, несмотря на то, что одет он был в свою извечную пеструю рубаху и поношенную мантию. Взгляд Наземникуса был прикован к тяжелому платиновому браслету идущей неподалеку леди: небось думал, как бы его незаметно стянуть, не иначе.

Доминик я потерял из вида, она была в самом начале, возле своих родителей и Малфоев, а вот Луи был не так далеко, подальше от Билла, Флер и моего отца (кстати, что он здесь делал?). Интересно, как там Доминик?

А мы все шли! Куда мы шли так долго и так медленно?! Это взбесило меня так, что я уже хотел было расталкивать людей и первому домчаться за минуту до назначенного места, опустить хризантемы на могилу, пособолезновать всем и трансгрессировать. И я бы сделал это, клянусь, если бы в толпе не мелькнула худая фигура, одетая в такой дождливый августовский день в широкий серый свитер.

— Скорпиус, ёб твою мать, что ты здесь делаешь, тебя же там хоронят, — гаркнул я, хотев было дернуть друга за локоть, как вдруг до меня дошел смысл моих же слов.

Те, кто услышали меня, в том числе и Луи, обернулись.

Скорпиус тоже обернулся.

Поймав взгляд его огромных карих глаз и боковым зрением увидев надгробия, я встрепенулся, сопоставив два факта. Бутылка выпала из рук и глухо стукнулась о землю, окропив ее мерзким пойлом.

— Порядок, студент? — послышался голос Флэтчера. Не удивлюсь, что он понял, что что-то не так, когда пролился портвейн, а не когда я громко позвал покойного друга по имени.

— Там… Малфой, — только и выдавил я, глядя на то, как Скорпиус, остановившись, радостно замахал мне рукой.

Наземникус понимающе похлопал меня по плечу и покачал головой.

— Бывает, сынок, бывает, — понимающе прошептал он. — Ты еще не смирился с утратой этого белобрысого дурачка…

— Старый, я серьезно.

Но афериста словно прорвало на отеческие откровения. Крепко стиснув меня в объятиях, Наземникус, несмотря на то, что был куда ниже меня, провел грязной рукой по моим волосам и голосом, полным траура, запричитал:

— Это нормально, Поттер. Видеть умершего после его смерти — нормально, совершенно нормально…

— Пусти, — выдохнул я, пытаясь оттолкнуть жулика, пропахшего перегаром, который Наземникус явно пытался заглушить одеколоном.

— … опять же, ты три месяца пьешь, как конь, вот опять, напился, еле ходишь, шатаешься…

— Старый…

— … а вообще, ты выпей, — сунув мне флягу, закивал Наземникус, утерев нос. — Выпей-выпей, тебе легче станет.

Наконец, оттолкнув от себя этого расчувствовавшегося человека, я снова завертел головой.

Светловолосая фигура Скорпиуса исчезла.

Флэтчер снова дернул меня за рукав.

— Ты поплачь, Поттер, легче станет, — заверил он.

— Да иди ты, — буркнул я, и, сжав букет хризантем, как шпагу, поспешил вслед за процессией.

***

У гроба народа было немного, что удивительно. Репортеры терлись то у семейства Малфоев, забыв о всякой тактичности, камеры то и дело фотографировали неизменные атрибуты грядущей шедевральной статьи: гроб, обложенный цветами, тихо плачущую молодую вдову, только-только закончившую Хогвартс, безутешных родителей и масштабы похоронной процессии. Пожилая, но умело это скрывающая ведьма, чьи белокурые волосы были завиты в тугие залакированные локоны, украдкой гаденько улыбалась напомаженными губами, пряча торжество от будущего успеха некролога самого завидного некогда холостяка Британии за блокнотом.

Вырвавшись из объятий отца, который слово в слово, кроме строчки о «выпей, легче станет», повторил речь Наземникуса, я, заверив родителей, что не собираюсь от скорби бросаться под поезд, протиснулся ближе.

— Насколько тяжело переживать утрату, не успев за то короткое время, выделенное вам с мистером Малфоем Богом, стать полноценной семьей, продолжить род и доказать друг другу свою верность? — умаслено спросила белокурая репортерша, уже выцепив Доминик. Ядовито-зеленое перо репортерши уже что-то черкало в блокноте, несмотря на то, что моя кузина и рта не успела раскрыть.