Чтение онлайн

Не знаю, август это был или нет, но погода стояла ноябрьская. Чугунно-серое небо было устлано тяжелыми грозовыми облаками, непрекращающийся дождь лупил по асфальту, который напоминал островки среди огромных луж, а от завываний ветра и низкой температуры люди спасались отнюдь не августовскими ветровками и пуловерами. И это почему-то раздражало.

Меня раздражало все.

Даже в книжном магазине, разрываясь между ролями угодливого продавца-консультанта и безликим барыгой для „особых клиентов“, я не чувствовал себя занятым настолько, чтоб не думать о том, что я сейчас просто сорвусь и поубиваю половину из тех, кто сейчас топчется в магазине возле стеллажей с открытками и детскими книгами.

Слишком громко ходят, цокая каблуками, слышу даже, как трутся друг о дружку чьи-то джинсовые штанины, слышу приглушенные разговоры клиентов, которые звучат в голове как через рупор.

Но хуже — запахи. Я остро чувствовал удушливый парфюм дамы у полки с учебной литературой, перегар от кого-то в другом конце магазина, запах сигарет, унюхал даже запах картошки и рыбы с улицы, а так же непонятную тошнотворную палитру другой жирной уличной еды. Даже книжный запах типографской краски, казалось, витал по всему магазину, вытесняя запах мятного освежителя воздуха.

Противно скрипел стул, на котором я сидел, вдобавок кто-то очень громко листал страницы, а это подзадоривало мою нервную систему дать первую трещину. Не знаю, как я выглядел со стороны: бледный, худой юноша со следами недавнего запоя на лице сверлит всех тяжелым взглядом, скрипит зубами и сжимает кулаки. Видимо, довольно интересно.

Наконец, пришел тот звездный час, когда я исполнял именно свою функцию, а не играл роль продавца книжек и открыток. Уже знакомый мне парень, тощий, небритый и глазастый (честно, только таблички „Я — наркоман, подайте на косяк кто чем может“ не хватало), подозрительно оглянулся и, уперев руки в столик, за которым я сидел, навис надо мной, как грозная туча.

— Ну? — буркнул я.

— Унцию, — шепнул наркоман.

— Господи, ну хоть не пались так, — закатил глаза я и поднялся на ноги. — Момент.

И хотел было удалиться в кладовую, в которой обычно отсыпал нужные дозы из запасов, как потенциальный клиент перегородил мне путь.

— Я с тобой пойду.

— Нахер ты мне там нужен? — вскинул брови я, раздражаясь еще быстрее. — Чтоб ты мне всю партию снюхал, пока я отвернусь.

Дождавшись, пока мимо нас пройдет женщина к выходу, наркоман зашептал еще яростнее:

— В последний раз то, что я у тебя брал — дерьмо редкостное. Ты, сдается мне, порошок с чем-то мешаешь.

— Что? — оскорбленно протянул я. — Я честный человек, и честно выполняю свою работу, повышая ВВП страны своим вкладом в экономическую среду, пусть и посредством теневого бизнеса. Не стыдно меня в таком обвинять, а?

— Вот я и гляну, какой ты честный, — кивнул клиент. — Давай-давай.

Нехотя толкнув дверь кладовой, я жестом пригласил его войти и, скользнув следом, закрыл нас в прохладном помещении, освещенном лампочкой без абажура.

— Смотри, — буркнул я, выставив перед парнем контейнер с белым порошком. — Это ж не кокаин, это же белое золото!

Но бдительный наркоман со знанием дела приоткрыл крышку и, макнув палец в порошок, решил распробовать товар на вкус.

Я, с замиранием сердца, запустил руку в карман, где своего часа ждала волшебная палочка.

— Так это же мел, — медленно повернулся ко мне наркоман. — Ах ты…

— Обливиэйт, — перебил я, приставив палочку к переносице дотошного клиента.

Не знаю, что мне будет за использование магии против магла, но тогда мне была дороже моя репутация и безопасность. Тем более что все прошло без сучка и задоринки притом что заклятие забвения я использовал впервые, несмотря на то, что теоретические аспекты вызубрил задолго до сегодняшнего дня.

Наркоман рухнул на пол, скосив глаза, в принципе, у меня все получилось, если эффект был таким.

Оттащив его вглубь кладовой, я спрятал товар и, закрыв кладовую, вернулся за прилавок.

***

— И куда ты его дел потом? — поинтересовался Наземникус, усердно подливая мне портвейн.

— Вытащил на улицу и оставил в переулке. Может, мне повезет, и полиция подумает, что он просто пьян.

— Толково, — кивнул аферист. — Да что ж так холодно?

— Трещину в окне заделай, — посоветовал я, укутавшись в джинсовую куртку.

Несмотря на твердое решение и совет Наземникуса о завязывании с запоями, мы опять пили. Я вообще ловил себя на мысли, что мы постоянно пьем. И говорим о том, что при Фадже было лучше.

Но я не жил при Фадже… откуда я знаю, как было при нем? Но разве это важно, когда со слов моего учителя я уже составил подробное описание жизни в тот период?

Морана не было видно уже месяц, по словам Наземникуса, кажется, он выслеживал грифонов где-то в шотландских лесах. Поэтому ничего не мешало мне беспрепятственно расхаживать по дому, не пряча бледность и клыки.

— Ну, за Фаджа, — поднял стакан Флэтчер. — Святой мужик был, не помню, рассказывал ли тебе…

Но не успели стаканы звякнуть, как на крыльце послышался хлопок, сопровождающий трансгрессию, и в ту же секунду в дверь коротко, но настойчиво постучали.

— Мамаша, если ты из-за того, что кто-то вылил на твоего дауненка три литра свиной крови — то нехрен было его сюда пускать, — гаркунл Наземникус, закурив. — Пошла отсюда! Частная территория!

В дверь снова постучали.

— Да ёб же ж твою мать, — прорычал Наземникус и потопал к двери.

Я, допивая портвейн, видел, как он поднялся на носки, чтоб глянуть в глазок на гостя, и заметил, как даже при тусклом свете побледнело лицо афериста.

— Иду-иду! — мигом сменил интонацию на участливо-дружелюбную Наземникус. — Я не одет!

И пулей залетел в гостиную.

— Там папаша твой, — шепнул Наземникус.

У меня аж стакан из руки выпал.

— Что ты сидишь, дебил? — тряхнул меня за плечи учитель.

— А что делать? — пролепетал я.

— Бегом в шкаф!

— Я могу трансгрессировать.

— Ты пьян, мальчик мой. Чтоб часть тебя нашли на Карибских островах? Не надо, отсидишься. Бегом давай.

Я и одуматься не успел, как меня уже заперли в шкафу вместе с бутылкой портвейна. Рухнув на груды какого-то тряпья, я слышал, как гремят артефакты и ворованное барахло, которое на ходу прячет Флэтчер, слышал, как бьется его сердце и, спустя минуту, наконец, услышал знакомый голос отца.

— Проветри, Наземникус, — снисходительно сказал Гарри Поттер, шагнув в гостиную. — Перегаром на весь квартал несет. Дай пройти.