Чтение онлайн

Наземникусу о своих тревогах я не сказал, хотя, конечно он все понимал. Старый, на удивление, был неглупым.

Отцу не расскажешь. Придется и поведать предысторию.

Соседи на Шафтсбери-авеню… разве что Луи. Однако, где гарантия, что через минуту о том, что сезон охоты на вампиров открыт, не узнает его любимая Доминик?

Знаете, в чем минус секретов? В том, что в случае форс-мажора помочь не сможет ни одна живая душа.

А вот мертвая, да с натурой стратега, скрытой за маской дурака… или дурака, прячущегося за напускной мудростью, могла бы дать дельный совет.

***

Честно говоря, я иногда ловил себя на мысли о том, что мертвый Скорпиус счастливее живого. В чем-то Луи был прав, когда говорил, что Малфой — это большой одинокий ребенок, по крайней мере при жизни он точно был таким. Сколько у него было радостей при жизни?

Идиотские выходки, любимая девушка и пагубные привычки.

Три фактора явно не перевешивали явные жестокие реалии: постоянные конфликты с отцом, вечная грызня с меняющимися мачехами, зависимости, наша неустойчивая дружба, родственники, которые ждут от него достижений. И это только о том, что я знаю. А сколько он еще скрывает?

В последнее время Скорпиус Малфой выглядел и чувствовал себя явно счастливее, чем при жизни, взять хотя бы радость тому, что он научился брать в руки предметы, а не проходить сквозь них. Радость мелкая, казалось бы, даже ничтожная, но, надо признать, тогда я даже восхитился своим заклятым другом — тот умел видеть счастье даже в крохотных вещах.

Я действительно хотел бы выслушать, как бы повел себя на моем месте Скорпиус в противостоянии с обозленным контрабандистом. Уже даже репетировал в голове пояснение, в котором не было ни намека на наркоторговлю, как оказалось, в квартире Скорпиуса не было.

В гостиной, взобравшись на диван с ногами, сидела Доминик и что-то старательно рисовала чернилами в большом блокноте.

— У тебя перепуганное лицо, — заметила она, не отрываясь от рисования. — Тебя снова в подворотне избил первоклассник?

— Очень смешно, — протянул я, вытащив из уха кузины наушник. — Долго репетировала эту шутеечку? Ладно, не перегружай мозг, лучше скажи, где твой белобрысый муж?

Макнув перо в чернильницу, Доминик пожала плечами.

— Совсем не знаешь? Да что ж ты за жена такая? — вздохнул я.

— С утра исчез. Думаю, вернулся в мэнор, он часто почему-то там, — отрезала Доминик. — А зачем тебе Скорпиус?

— Хочу ему напомнить, какая у него чуткая и отзывчивая супруга. Давай, рисуй дальше фаллос, не буду мешать.

— Это Пизанская башня! — прорычала Доминик, ткнув меня под ребра. — И это просто такой ракурс.

— Это просто у тебя руки из жопы, — констатировал я. — Все, ухожу-ухожу.

Какова была вероятность застать призрака, на том же месте, учитывая, что передвигаться по городу (стране, миру?) он мог беспрепятственно? Но все же рискнув, я трансгрессировал, не потрудившись выйти из квартиры по всем правилам этики.

***

Оказавшись у знакомых высоких ворот, я беспрепятственно просочился на территорию особняка и, искренне надеясь, что на сей раз не придется лезть в дымоход, первым делом использовал Дезиллюминационное заклинание.

И не прогадал: окно на первом этаже было приоткрыто, впуская холодный воздух, а значит, в мэноре определенно кто-то был.

Из-за сдвинутой в сторону шторы я увидел в раскрытом окне незнакомую мне молодую особу, лет двадцати двух: довольно высокую, стройную, светловолосую, с лицом красивым, однако совершенно не запоминающимся. Одета она была по-магловски, да и магла в ней сразу угадывалась — портреты на стенах при виде нее замерли без движения и не перешептывались, наверняка приказ хозяина дома.

А рядом с незнакомкой, буквально в двух шагах, в высоком кресле полулежал Скорпиус и, бесцеремонно задрав ноги на каминную полку, наблюдал за метаниями маглы с воистину мефистофелевской улыбкой.

Неужели это очередная мачеха?

Ну конечно, это объясняло, что она делает в Малфой-мэноре, хотя, я был уверен, что мистер Малфой не приводит любовниц в родовое гнездо, а подыскивает место не столь пышущее магией на каждом углу.

— Скорпиус, — шикнул я. Чары скроют меня, но голос может выдать мое присутствие.

Скорпиус одарил меня взглядом и жестом гостеприимного хозяина пригласил войти.

Тут же прокравшись за спиной маглы к камину, я разглядел огромное количество пустых бутылок из-под бурбона на полу в углу, а так же множество смятых бумаг. Куда вообще смотрят домовые эльфы?

— Что ты делаешь? — прошептал я, а женщина, услышав звук, вздрогнула, но почему-то не обернулась. — Ты мне очень нужен, пошли домой.

Но Скорпиус меня и не слышал. Его огромные глаза безотрывно смотрели на мачеху.

Я и сам взглянул в ее сторону и оторопел — огромная картина, прямо перед молодой женщиной была изуродована: клочки холста свисали с бронзовой рамы.

Снова огляделся. У лестницы обнаружил груду осколков. На стене, справа от широкой лестницы, на этой дорогой отделке, чем-то черным, то ли краска, то ли уголь, было крупно написано «Поиграй со мной».

Ну все понятно. Скорпиус, пользуясь тем, что магла его не видит, занимался своим излюбленным делом — выживал из дома мачеху.

— Перестань, — снова шепнул я. — Пойдем.

Но Малфой снова не удостоил меня взглядом. Лишь опустил руку, нашарил пустую бутылку и, прицелившись, швырнул в сторону мачехи.

Я так громко ахнул, что едва не раскрыл себя. Бутылка угодила в стену напротив женщины, которая, отскочив назад, то ли проплакала что-то, то ли выругалась, то ли помолилась, не поймешь.

А Скорпиус с таким упоением расхохотался при виде того, как чуть не угробил бедную маглу, что я всерьез задумался о его душевном здравии. Когда же он взял следующую бутылку, я понял, что это уже совсем не смешно. Хорошо, что я среагировал моментально, и с помощью Манящих Чар «перехватил» бутылку в полете.

Скорпиус одарил меня крайне недовольным взглядом.

— Быстро домой, — прошипел я.

— Я дома, — шепнул в ответ мой друг и, запустив мне руку в карман брюк, выудил флягу. — Свиная кровь? Или говяжья?

— Лорд Малфой, что за мерзкая привычка лазить по карманам?

— Не суть, — отмахнулся Скорпиус, и исчез в мгновение ока.

Только я завертел головой, в поисках этого безумного мстительного создания, как услышал тихий вскрик его мачехи: она, вытаращившись на очередное нацарапанное на стене послание («Тебе здесь не рады»).