Чтение онлайн

Наземникус поправил сюртук и подергал бровями, явно предвкушая вечер, но я проституткам не доверял, вейлам тоже, а вейлам-проституткам — уж тем более.

— Почему окна задернуты? — спросил я.

На меня взглянули, как на идиота.

— Это бордель, Поттер, — мягко напомнил Наземникус. — На витрину приличные заведения такое не выставляют.

Все еще недоверчиво глянув на тяжелые бархатные шторы, скрывающие от посторонних глаз все происходящее внутри, я вошел вслед за Наземникусом.

Первое впечатление — я нахожусь в месте, напоминающим что-то среднее между будуаром вдовствующей леди лет семидесяти и розовой комнатой девочки-подростка. Прихожая узкая, стены с мягкой бархатной обивкой алого цвета, над потолком — огромная люстра с бахромой, настолько нелепо громоздкая для такого места, что потолок казался очень низким. Один единственный пухлый диван, на котором накидана дюжина розовых подушек. Стойка администратора украшена горшками с крупными красными цветами, завалена разными канцелярскими принадлежностями, тоже противно розового цвета, на самом углу стояло большое блюдо с сушеными цветами, в которых утопали крохотные свечи. Пахло в борделе то ли ладаном, то ли марихуаной, то ли женскими духами очень приторного аромата.

Пока я, со своим обостренным обонянием, гадал, есть ли здесь противогаз, к нам вышла божественно красивая женщина неопределенного возраста: я мог дать ей и семнадцать, и сорок семь, настолько она была совершенна. Белокурые волосы ровно подстрижены по уши и легкими волнами обрамляли фарфоровое лицо без единого изъяна. Миндалевидные синие глаза, обрамленные длинными подкрученными ресницами, точеные скулы, пухлые губы, накрашенные темной помадой, тонкая длинная шея, которую украшала ненавязчивая едва заметная цепочка — да не будь мое сердце все еще занято Эмилией Тервиллигер, я бы влюбился, клянусь Мерлином.

Но, главное, окрыленное ощущение легкости, сладкого забвения, какого-то транса, казалось, я с готовностью последую за этой женщиной куда угодно: хоть в спальню, хоть в преисподнюю. Все. Я уверовал в то, что здесь действительно обитали вейлы.

Наземникус осоловело хлопал глазами, не в силах оторваться от волнующего декольте красного платья хозяйки заведения.

Марианн Ле-Солей Леван, так ее звали, этого ангела из новоорлеанской подворотни, что-то сладко говорила, но я не расслышал ни слова, в голове была лишь какая-то соната ее голоса, которую разделить на отдельные слова было невозможно.

Но из транса я все же вышел, услышав:

— Прошу вас, оставить волшебные палочки здесь.

Я вздрогнул и помотал головой. Благовония, магия вейл и сама обстановка теперь уже не очаровывала, а давила.

Мне живо вспомнилось состояние сильного похмелья — вот на что были похожи мои ощущения, когда меня вернули в реальность слова вейлы.

— Зачем? — спросил я.

Ле-Солей Леван посмотрела на меня из-под опущенных ресниц.

И я поймал себя на том, что достаю палочку из кармана, чтоб опустить в стоявшую на стойке коробку.

Больно укусив себя острым клыком за язык, я снова очнулся.

— Я подожду моего спутника, — улыбнулся я. — Без обид, мадам, но я не люблю подобные заведения.

Мадам словно откусила кусок лимона. Ее темные губы дрогнули.

— Вам придется ждать долго, мой дорогой, — прощебетала она, одарив меня томным взглядом. — Я не могу позволить, чтоб в моем заведении мужчины скучали.

Наземникус же, послушно сложив палочку в коробку.

— Я не буду скучать, — улыбнулся я, обнажив клыки. — У меня телефон с собой.

Заметив клыкастый оскал, Ле-Солей Леван расправила плечи. Узнала ли она во мне вампира?

Скорей всего, потому что больше настаивать не стала.

Но и оставить меня одного, сидящего на диване, как в очереди под кабинетом стоматолога, меня не могли.

— Финн, — мягко сказала мадам, повернув голову к стойке администратора, когда Наземникус уже намылился прошагать в одну из комнат.

Я ожидал, что последует еще какая-нибудь фраза типа «Присмотри за мутным гостем» или «Пусть этот фригидный не скучает», но вейла повернулась на высоких каблуках и прошагала прочь, покачивая бедрами.

И тут до меня дошло, что гипноз хозяйки-красавицы настолько поглотил нас с Наземникусом, что мы и не заметили человека, сидевшего в глубоком низком кресле за стойкой.

Не заметить, если оценивать трезвым взглядом, было сложно.

За стойкой оказался грозного вида парень, на вид чуть старше меня, и не заметить его было действительно сложно. Во-первых, он сидел, закинув ноги, обутые в тяжелые военные ботинки из черной кожи, на стойку. Во-вторых, выглядел он диковато: длинные темные волосы сначала показались мне неряшливо спутанными, при лучшем же рассмотрении я разглядел, что они заплетены в дреды и стянуты в хвост на затылке, на скуластом лице — трехдневная щетина. Светлая кожа в красноватом свете лампы выглядела так, словно подверглась солнечному ожогу.

На стойке лежал пистолет.

Не представляю, как может мужчина работать в этом заведении охранником. Это же чокнуться можно, постоянно пребывая под чарами вейл, ежедневно вдыхать запах благовоний и приторных духов… не представляю.

Наши с охранником взгляды встретились на мгновение.

— Прошу прощения, сэр, — улыбнулся я. — У вас есть книга жалоб и предложений?

— Чо?

ЭТОТ АКЦЕНТ!

Одно слово, а я уже едва сдерживаю смех.

Вдобавок меня очень повеселил тот факт, что одновременно говорить, моргать и жевать жвачку парень не умел, видимо, поэтому, когда выдал мне этот многозначительный ответ, автоматически прикрыл глаза.

— Я вас понял, — фыркнул я и уткнулся в телефон.

Атмосфера давила. Красный свет, бордовые стены, свечи, запах, пистолет на стойке, этот лингвист с дредами (кличка привязалась сама собой), громко жующий жвачку, приглушенная музыка в соседних комнатах. Я посматривал на часы, висевшие над стойкой, слышал, как громко они тикают.

Через двадцать минут или около того (они показались мне вечностью) меня вдруг осенило.

Где клиенты?

Кроме нас не было никого.

Ни машин у борделя.

Ни шума.

Ни соответствующих неприличных звуков в соседних комнатах.

А место-то популярное, как говорил Наземникус.

— Старый, давай там уже быстрее! — под ритм колотящегося сердца фальшиво задорно крикнул я.

«Лингвист» за стойкой фыркнул и закашлялся.

Ну да, одновременно моргать, жевать жвачку и фыркать — сложная наука.

Наземникус не отозвался.

Я привстал с дивана и под зорким надзором охранника я зашел за угол и прошелся вдоль по коридору.