Чтение онлайн

Дойдя до служебной машины, Декс понял, что впопыхах забыл дома телефон. Оставил на тумбе в коридоре, когда натягивал обувь.

Вернувшись в прихожую, толстяк услышал из спальни голос:

— … Сокол звонил, — жена с кем-то говорила по телефону. — Да, вызвали в участок… Ясно… Значит, в другой раз.

Из дома Декстер вышел в смешанных чувствах. Он невольно подслушал разговор Марты, и оттого на душе скребли кошки.

[Нехорошо это! Жена имеет право на приватность.]

Это он, ветеран полиции, частенько не может выкинуть из головы работу и тащит её домой. Ограбления, исчезновения людей, порой — расследование убийств.

Пока ехал до полицейского участка, Декс и так и эдак думал, как признаться Марте в том, что подслушал разговор. В себе он это точно держать не сможет. Совесть не позволит.

[Признаюсь, как только вернусь домой.]

Выйдя из машины около 207-го полицейского участка, толстяк сразу же сменил походку. Плечи расправились, взгляд стал цепким. Теперь он детектив Декстер Крауч и будет таким вплоть до момента, пока снова не переступит порог дома. Выработанный годами службы психологический приём последние двадцать лет работает без сбоев.

Дойдя до рабочего места, Декс собрался повесить пиджак сохнуть на спинку кресла.

— Крауч! — детектив-сержант выглянул из кабинета. — Оставь зонт и заходи как есть.

Крауч отметил, что жалюзи в каморке Сокола опущены. Такое случается совсем редко.

— Пиджак повешу…

— Заходи, — произнёс Сокол с нажимом. — Сейчас, а не через две минуты.

Идя в кабинет сержанта, толстяк заметил, что в «бычьем загоне» на всех столах кипела работа. Где-то стояли коробки с документами из архива. Команда Шарпа деловито развешивала на доске фотографии с места преступления. И это в субботу! Когда, не считая дежурной смены, все детективы отдыхают.

Зайдя в кабинет, толстяк сразу понял, почему жалюзи опущены. Капитан Лоуренс Тадлер, — глава всех сотрудников 207-го полицейского участка — нервно ходил по комнате. Белокожий, с наполовину седыми волосами и вечно недовольным жёстким взглядом… Краучу он никогда не нравился. И бог свидетель! Эта антипатия взаимна.

Тадлер взглядом указал на дверь.

— Детектив, прикройте за собой.

Крауч и пальцем не пошевелил. Вместо этого он демонстративно обратился к сержанту. То есть к непосредственному начальнику, а не капитану.

— Сэр, я вроде не на службе.

— Прикрой, — спокойно кивнул Сокол, принимая правила игры. — Считай, что этого разговора никогда не было.

Прекрасно «зная свои права» как сотрудника участка, Декстер закрыл дверь. Сейчас он оказал услугу сержанту, которого уважает. Капитан Тадлер хорошего отношения не заслужил.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Глянув в сторону двери, Лоуренс первым нарушил молчание:

— Моя дочь пропала, мистер Крауч. Вчера вечером она с подругами засиделась в баре недалеко отсюда. Ближе к полуночи они разошлись. Одну девицу забрал парень. Вместе со второй моя дочь пошла вызывать такси. В последний раз их видели на парковке около бара.

— «Вместе»? — слух Крауча уловил странную оговорку.

Напрягшись, Тадлер прикрыл лицо одной рукой и чуть отвернулся. Выглядело так, словно Лоуренс чего-то стыдится.

— Да… Они вышли из бара вместе. Одри Эш сейчас лежит в реанимации с травмой головы. А мою дочь Вивиан со вчерашнего вечера никто не видел. Её разбитый телефон и водительские права нашли в урне неподалёку. Следы крови на парковке совпадают только с ДНК её подруги. Других улик нет.

От услышанного с Декстера сразу слетел налёт несерьёзности. Нападение на семью копа — это нападение на весь полицейский участок.

[Такое нельзя ни прощать, ни оставлять без внимания.]

Речь о выживании всех сотрудников полиции и особенно тех ребят, что служат в патруле. Каким бы плохим копом Тадлер ни являлся, сейчас это не имеет никакого значения.

— Понял вас, сэр, — толстяк весь подобрался. — Чем могу помочь?

Детектив-сержант пододвинул к краю стола три папки. Все три со штампом на обложке «Открыто — Неактивно». За годы службы Крауч прекрасно выучил условные обозначения архива. Красных линий нет? Значит, это «не убийство или труп не найден». А вот штамп говорит о том, что дело числится нераскрытым.

Капитан нервным движением указал на стол сержанта.

— Три похожих похищения за последний год! — голос Тадлера звенел от напряжения. — И это только то, что сержант Уорч успел найти за утро, опросив коллег из соседних участков. Каждый раз две девушки, одну из которых похищают. Всегда брюнетки не старше двадцати. Только в половине случаев спутница жертвы похищения выживает.

— Похититель работает один. Опытный, раз выбирает разные районы, — нахмурившись, Крауч кивнул и повернулся к сержанту. — Сэр, вряд ли это тот же похититель, что и в случае Сары Чой. Девушка пропала, когда шла одна по дороге от автобусной остановки к дому. Район наш, но почерк преступления другой. Цвет волос…

Сокол медленно кивнул.

— … Тёмный. Сара Чой — брюнетка, — сержант на секунду затих, глянув на капитана. — Знаю. Выглядит так, словно два дела не связаны друг с другом. Я вытащил тебя в участок в субботу утром, Крауч, потому что ты один из немногих ветеранов детективного отдела. Мы оба знаем, насколько важны первые сутки после похищения. Просмотри пока дела из архива соседних участков. Может, удастся что-нибудь найти.

Взяв со стола три папки, Декс перед уходом кивнул капитану. Тот продолжал стоять, хотя в кабинете сержанта хватало свободных стульев.

— Сэр…

— Не задерживаю, — Лоуренс Тадлер расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Если найдёте мою дочь, я… Буду должен.

…

98-й день (5 мая 2028 года)

Вивиан Тадлер

Вивиан пришла в себя ещё вчера и сразу поняла: пока она была без сознания, её во что-то переодели. Не тронули, и это внушало лёгкую надежду. Хотелось ляпнуть «мой папа — капитан полиции, придурки!», но тогда у похитителя появится причина избавиться от Виви.

Сжавшись калачиком, девушка задышала глубоко и часто.

Сто двадцать один… Вдох.

Сто двадцать два… Выдох.

Сто двадцать три… Вдох.

Панический приступ отступил, и девушка смогла оглядеться. Комнатушка два на три метра, металлическая дверь с решёткой, кровать, туалет и камера видеонаблюдения, висящая в углу. Ни о какой приватности не идёт и речи. Все предметы мебели привинчены к полу. Из подручного оружия разве что подушка.

[Всё продумано до мелочей.]