Чтение онлайн

— Ну? — нетерпеливо повернулся к нему здоровяк.

— Давай проанализируем информацию, которой обладаем, — рискуя отхватить за избыток непонятных кузнецу сложных и длинных слов, предложил Максим и принялся загибать пальцы. — Сумка всю ночь — или какую-то часть ночи, зависит от того, соврали нам или нет, — находилась в телеге, под толстым слоем веток. Так? Так. В вашем мире принято забирать личные вещи из повозок, прежде чем уходить на ночёвку, или только ты такой мнительный?

— Ну, ежели кто своим скарбом не дорожит, могут и оставить, — с очевидным намёком на конкретную личность пробасил Каглспар.

— Значит, забирают, — парень колкость проигнорировал, осознавая, что сейчас куда важнее как можно скорее взвесить все «против» и «за». — Со слов Кунвары мы имеем двух всадников, которых она, кстати, очень хорошо запомнила и сразу же описала их внешний вид…

— И что с этого?

— То, что, во-первых, ты её об этом не спрашивал. Как если бы она заранее знала, что ты не из праздного любопытства интересуешься, а не можешь досчитаться каких-то своих вещей.

— Ну, до того и своим умом догадаться можно, — возразил кузнец. — Почто мне про абы кого выспрашивать, коль я их не искать собрался?

— Твоя правда, — секунду поразмышляв, кивнул Макс, абсолютно не сбитый с толку. — Но есть «во-вторых». Она запомнила и цвет волос, и телосложение, и лошадей — и описала всё это вплоть до деталей. Знаешь, как определить, что тебе лгут? С тобой делятся мельчайшими подробностями — сходу, о которых ещё не спросили. Потому что врущему человеку так гораздо проще — он как бы рисует образ и себе, и тебе. Да и сколько через её таверну проезжает людей, Спар? Хорошо, это было ночью, поэтому, может, они ей и запомнились — но вряд ли она выходит на улицу лично провожать каждого своего постояльца и рассматривает их коней!

На это кузнецу ответить оказалось нечего.

— Но хрен с ними, с деталями — может, у неё гениальная память. Хрен с тем, что она вела себя так, словно знала, что мы вернёмся, и слишком быстро подорвалась — предположим, быстрая реакция на открывающуюся дверь — это часть её работы или привычка. Даже хрен с тем, что она слишком нервничала, когда с тобой говорила — предположим, это можно списать на твой устрашающий вид. Но здравый смысл не обманешь. На одной чаше весов — два наездника, посреди ночи остановившиеся поесть и переночевать на постоялом дворе, сонные, уставшие, отбившие себе жопы о сёдла, а с утра решившие покопаться именно в нашей телеге в поисках вещей, которые у местных принято забирать с собой в комнаты. На другой чаше весов — двое крестьян, меняющих в нашей повозке ветки на сено по твоей просьбе и приказу хозяйки, имеющих и возможность, и время, чтобы забрать и припрятать где-нибудь сумку, а нам спокойно спиз… кхм, соврать, что ничего не видели, ничего не знаем. Что вероятнее?

— Крестьяне, — мрачно согласился кузнец. На дне его глаз уже вспыхнуло пламя негодования и гнева. — Так почто ж мы уехали? Надобно возвратиться и…

— Куда, по-твоему, они понесут находку? — перебил Макс. — К Кувраре этой.

— Кунваре.

— Да хоть курве, я о том, что она отпираться начнёт, если мы туда заявимся, — напомнил Макс. — За сердце опять схватится, и ты, добрый человек, ей поверишь. Да и обыск в трактире проводить мы не имеем права. Какие у тебя будут аргументы? Предчувствие подростка? К тому же, переворачивать всё вверх дном — это трата времени, пусть даже если предположить, что никто не попытается сопротивляться. А они попытаются. В конце концов, постоялый двор большой, куча домов, а деревня — ещё больше. Они спокойно могли зарыть её за каким-нибудь отстойником, и ищи-свищи.

На сей раз кузнец даже рта не раскрыл, верно предположив, что у Макса есть выход и из этой ситуации.

— Мы лучше просто где-нибудь в засаде посидим и понаблюдаем, что они делать станут. Скорее всего, увидев, как мы с полными гнева штанами уносимся в сторону города, никто не додумается подождать денёк-другой, а сразу полезут копаться в наших шмотках. Там и сцапаем.

— Недурно, — пораскинув мозгами, кивнул Каглспар. — Так и поступим.

— Правда, есть одно «но», — парень поджал губы. — Есть вероятность, что я ошибаюсь, и подозрительное поведение хозяйки мне привиделось. Доверимся моему чутью и вернёмся — можем потерять всадников, если эта Кунвара нас не обманула. Но если обманула, а мы поедем за всадниками, которых, может, и не было вообще, то она успеет припрятать сумку.

— Возвратимся, — решил здоровяк, кажется, ещё до того, как начал сомневаться Макс, просто искал подтверждение своим мыслям. — Коли нас обокрали наездники, а Кунвара правду поведала, то не солгала и про то, что они двинулись к Эпиркерку. А там токмо одному человеку удастся продать краденое, так что вещицы наши и так и эдак попадут в руки магистра. Знамо дело, когда он уразумеет, как так сталось, что суму не я привёз, а те бедолаги, от них мало что останется…, но воров и не жаль. Так и поступим. Вот токмо не ясно ещё ничего. Не поверю я, что она так солгала нагло, в глаза. Мы ж столько лет друг с дружкой знаемся, у своих красть — дело последнее.

Идиотский какой-то день. Очередной. Сначала как угорелые по деревне бегали, работничков этих искали, потом хозяйку трактира допрашивали, теперь вот катаются туда-сюда как дураки… Странный мир, полный проходимцев и с тотальным отсутствием камер видеонаблюдения, создавал какое-то просто до смешного большое количество проблем. Пора бы как-то умнеть начать. Например, перестать верить каждому слову каждого прохожего и думать, прежде чем в погоню бросаться.

— Ну тебя, подлеток, поучать меня ещё станешь, — отмахнулся раздосадованный Спар. — Испугался я, вот и не рассудил, что да как может статься. Да и, быть может, она правду поведала, а ты ужо всю деревню готов в мошенники приписать.

Макс не сразу догадался, что это не собеседник обучился дару телепатии, а он сам последнюю мысль вслух произнёс. Стало неудобно. Хотел было парень как-то оправдаться, но потом понял, что вообще-то ничего неправильного или грубого не сказал — Каглспару в его возрасте действительно стыдно должно быть, что у него не выработалось критического мышления. Что, собственно, он и сообщил.

— Ты палку-то не перегибай, усёк? — кузнец покосился на него недовольно. — Стыдить меня ещё стыдилка не доросла.

Они долго пререкались, пока возвращались, но вот вдали показалась крыша крайнего домика, и странствующие синхронно стихли. Не хотелось здоровяку верить, что его вот так обвести можно вокруг пальца, но по лицу читалось с лёгкостью: чем ближе они подъезжали, тем сильнее он убеждался в верности Максимова чутья.

Кузнец съехал с дороги, пока их не заметили, отпряг Плушу, чтобы она могла пока спокойно попастись неподалёку — в лес ручная кобылка и не подумала бы убежать, — и подкрался к краю пролеска на корточках. Путник юрким кроликом примостился рядом и во все глаза принялся глядеть на прекрасно просматриваемый постоялый двор.

Народ деревни вёл себя странно — столпились у входа в трактир, побросав рутинные обязанности, и явно чего-то ждали. Привлечь их внимание могли либо новые указы короля (а мимо Макса со Спаром никаких вестников из Эпиркерка не проезжало, это однозначно), либо перспектива нажиться на чужом горе. Несколько минут спустя Кунвара вышла из своего заведения: за лямки она несла в руках спортивную сумку Максима. И, надо отметить, несла по-женски — осторожно. Деревенские жители, как и предполагал юноша, оказались достаточно просты и не подумали, что лучше будет переждать: в этом мире королевство не обдирало крестьян до нитки, и люди выросли пусть и трудолюбивыми, но совершенно бесхитростными — поэтому решили разобраться со свалившимся на их голову богатством, пока владельцы не сообразили, что да как. Спар уже подорвался было выйти к ним и как следует высказаться, отобрав своё, но парень вовремя схватил его за локоть.