Чтение онлайн

Раздался протяжный уставший стон над самым ухом, но Максим побоялся даже покоситься в сторону своего спутника и бесплатного извозчика, не то что полноценно взглянуть ему в глаза. Да и, признаться, стоило бояться. Сумку забыть — это не слово дурное ляпнуть, не наорать с перепугу и не подшутить неудачно. Это, как говорят на Земле, «фиаско, братан». Грязно и весьма витиевато выругавшись, кузнец схватился за копну своих бурых волос и с таким остервенением потянул в разные стороны, что Путнику показалось — ещё немного, и он надвое раскроит себе череп. Белый, как полотно, и злющий. Как сатана во плоти. Не переставая рычать (слова его преимущественно состояли из мата такого высокого уровня, что любой архитектор бы позавидовал), Спар метнулся к телеге и бросился копошиться в подстилке здоровенными своими дрожащими от испуга ручищами. Беспощадно вороша утрамбованное сено и вгрызаясь взглядом в медленно обнажающееся дно, он как коршун высматривал ставшие уже хорошо знакомыми очертания пропитанной водоотталкивающим средством ткани. Разумеется, ничего он там не обнаружил.

— Нету, — упавшим голосом подтвердил кузнец, словно одно это слово выносило им с Максом смертный приговор. Отчасти приговор и правда был вынесен — магистр вряд ли выпишет за утерю товара премию. — Ясно дело нету, она ж тут столько времени стояла… Максим, мать твою! Я тебя почто проучил-то с вещицами твоими, пустая ты башка бестолковая!

— Да я…

— Что — да я?! Что, твою душу, ты мне тявкнуть могёшь?!

— Это вообще твоя была ответственность — хреновину эту довезти! — скороговоркой выпалил парень, отходя на всякий случай от разъярённого кузнеца на несколько шагов. Он даже успел пожалеть о том, что вообще открыл рот, но слово, как говорится, не воробей.

— А сума — твоя! — заорал здоровяк, побагровевший настолько сильно и резко, будто от ярости ему перекрыло дыхание: вены на широком горле и на без того красном лице взбухли так, что едва не порвали кожу. — Мать твою за ногу, Максим, ну как так-то!

Путник молился, чтобы Каглспар не удумал выместить вспыхнувшую злость на тщедушном по сравнению с ним пацане, понимая, что даже убежать, если что, некуда. Да и не получится. Выносливости-то парню не занимать — профессиональный пловец, как-никак, — а вот скорости…

— Эка беда… — впрочем, Спар всеми силами пытался успокоиться. Как бы ему ни хотелось, поколотить паршивца с дырявой памятью и выпустить пар без серьёзных увечий всё равно не выйдет — одним ударом бы приговорил. — Эка беда-то… Надобно выдохнуть… утихомириться и поразмыслить.

— Может, те двое стащили? — осторожно предположил Макс, указывая в сторону ушедших с охапкой веток работников. — Давай спросим, может случайно…

Кузнец его уже не слушал. Гигантскими прыжками он понёсся как бык на корриде по дороге — аж земля задрожала, — а Максим в очередной раз оказался прав: удрать от разъярённого возничего однозначно невозможно. От него вообще никому, кажется, не удалось бы спастись. Даже скаковой лошади.

После секундного промедления парень помчал следом, обгоняя ничего не понимающих жителей деревни, распугивая домашнюю птицу (гуси в ответ попытались напасть со злобным шипением, но быстро отстали) и бесконечной мантрой прокручивая в голове только одно: лишь бы пропажа нашлась. Без неё шансов попасть к магистру не оставалось никаких.

Ещё издалека послышался взбешённый крик Спара, и Максим, опасаясь, что дело дойдёт до мордобоя, а его не позвали, поднажал. За поворотом, между двух домов, стояли недавние работнички со всё той же грудой веток и вполне искренне разводили руками, пока кузнец во всю глотку на них орал, пытаясь как-то выяснить местоположение сумки. Орал, надо отметить, нечленораздельно, поэтому сложно было наверняка определить истинную причину замешательства безымянных крестьян, и наверняка дошло бы до рукоприкладства — это был лишь вопрос времени, — если бы какой-то сухопарый мужчина лет под шестьдесят не похлопал спокойно верзилу по плечу. Надо сказать, с задачей он этой справился, только когда встал на цыпочки.

— Добрый человек, не голосил б ты эдак, — попросил бойкий старикашка. — Я глуховат, а всё одно каждое словечко услыхал.

— Нам очень нужно найти мою сумку, — сказал Макс, не дожидаясь, пока неуравновешенный и явно неадекватный кузнец нагонит волну ещё и на старикашку. — Я Путник, там…

— Смекнул, смекнул, кто ты таков будешь, милок, — покивал старикан, поворачиваясь и добродушно улыбаясь. — И тряпки твои иноземные вижу, и лицо твоё нездешнее. Вижу, кто ты таков. А про сумку твою, чой-бы это ни было, мои внучки не ведают, это точно. Они мальчики порядочные, они б чужого не взяли. Говорят — не видали, значит, не видали.

— Правду дед говорит, — виновато и нервно сцепил руки один из работников. — Мы как подстилку менять собралися, то не было в телеге ничего. Клянусь, не было!

— Кем же быть-то надобно, чтоб Путника обобрать! — поддакнул второй с жаром. — У нас эдаких в деревне нету, это точно!

— Так что мы, по-твоему, сами её посеяли? — вновь вскипел уже было слегка пришедший в себя Спар. — Да нынче на народ честной телегу, мать её за колесо, нагоняем? Ты мне это решил балакать, подлеток безбородый?!

— Не знаю, куда там ваша вещица делась, добрый человек, а внучки мои точно не брали, и кричать на них не надобно, — гнул своё бесстрашный старикашка. — Мы тута все порядочные, никогда бы никто не украл ничего. Но, коль надобно, мы вам её поискать подсобим, это точно.

Кузнец долго стоял, сжимая и разжимая громадные кулаки, будто хотел сомкнуть их на шее кого-нибудь из присутствующих (у Макса даже сиюминутного сомнения не возникло в том, что конкретно его шея — однозначно в группе риска), потом постарался придать лицу спокойное выражение и отвёл юношу чуть в сторону.

— Балакай-ка правду, дружочек, — прорычал он ему на ухо. — Могли мы её на берегу ночесь оставить аль нет?

— Точно нет, — для пущей убедительности покачал головой парень. — Помню, как мы её в ветках спрятали и листвой прикрыли, чтобы снаружи не видно было.

— И я помню. Но проверить надобно было, вдруг что.

— Мог это кто-то не из местных сделать?

— Может быть, и мог. Люди хорошие, идите-ка сюда, — позвал Спар. Работники, справедливости ради, подошли не слишком-то охотно, но вот как раз такое поведение Максим прекрасно понимал. — Поведайте-ка, проезжал чрез деревню кто-нито ночесь?

— Не видали, правда, — виновато покачал головой один из молодых. — Спали мы, работы-то с лихвой хозяйка даёт, за дорогой времени нету следить.

— Быть может, и проезжал, но точно бы у хозяйки остался, — поддакнул второй. — Один трактир-то на всю округу, а людям не жрамши делать дальше нечего, следующая-то станица ужо у Эпиркерка.

— Тогда идём к Кунваре, — рявкнул кузнец. — Станем спрашивать.

— А что, ценное что было, в сумке-то этой вашей, господин Путник? — тихо шепнул первый, покраснев: обращаться к странникам из других миров было для него, видимо, за большую честь. — Вы не бойтеся, мы вам подсобим её возвратить, это точно.

— Да вещи мои были, — распространяться Макс не планировал, но и врать не стал. — Для вас-то это неважные штуки, а для меня как память очень дороги.

— Мы вам подсобим, точно подсобим! — встрепенулся рабочий: вид его, правда, показался юноше не шибко довольным. — Раз для вас важное, а для нас — нет, значится, и не должны были далеко увезти, выбросили где-нито…

— Коль, право, какому-нито скупщику не свезли, — шепнул его брат. — Кто-нито из знати любят из вещей иноземных собирать… эти, как их… сборки.