Чтение онлайн

— Твои волосы торчат… по бокам, — она попыталась пригладить пряди и убрала руки, дав ему разобраться с ними самому. — Вот, — сказала она, когда он стал выглядеть лучше. — Ты красивый.

Они стояли лицом к лицу, и Ник ни разу не был так близко с девушкой, еще и юной леди. Он не мог пошевелиться, был напряжен. Он должен был что-то сказать? Что-то сделать? Он не знал. Она тоже замерла и не хотела смотреть ему в глаза, но и не могла отвести взгляда. Они долго стояли без движения.

А потом Максл кашлянул и напомнил им, что еще был там, и напряжение растаяло. Они отошли друг от друга и расслабились.

— Красивый, по сравнению с тобой, — сказала Дарси и тут же покраснела.

— Ах… можешь открыть дверь, Максл, — Ник закашлялся, а его друг послушался. Дарси отошла за остальных, которые без приглашения ворвались в каюту капитана. Но даже с тем шумом и радостью вокруг Ник про нее не забывал.

Воссоединение вызвало больше слез труппы, чем Ник считал возможным. Конечно, любой достойный актер умел плакать, так любили говорить Артуро. Но Ник был почти уверен, что их слезы могли создать море не хуже того, по которому они плыли. Синьор Артуро потрепал его волосы и назвал его молодцом за их спасение, а синьора прижала его к своей большой груди и не хотела отпускать. Пульчинелла села у его ног и стала чинить его плащ, а Нейв поискал в шкафах вино и объявил о празднике. Инжиния слушала каждое слово Ника, сжимала тревожно платок и успевала хлопать ресницами в сторону Максла, хотя он дважды понял ее не так и предложил мятный настой от боли в животе. Чудо-ребенок, пока все говорили, мило упала и развлекала их пантомимой. Как и сказала Дарси, Чудо-ребенок сорвала голос в рыданиях и это (может, и не печально) не позволяло ей петь.

Труппа обрадовалась еще раз, узнав, что сундук с почти всеми их костюмами и реквизитом уцелел. Они потеряли все холсты с пейзажами, почти всю краску для лиц и личные вещи, но новость, что сундук Легноли уцелел, обрадовало их.

Ник постепенно смог разобрать, что они считали его давно мертвым, единственным из труппы погибшим от рук пиратов. Их согнали на лодки и доставили на «Слезы Корфу», пока Ник спал сверху, незамеченный. Всех, кроме Чудо-ребенка, и она видела, как капитан Кси прижимал меч к Нику. Они не знали, что «Гордость» взорвалась, ведь все время провели в темной тесной каюте почти без воздуха, еды и с одним горшком на всех.

— Я выступал там, где удобств было меньше, — пошутил Арманд, и все рассмеялись над шуткой, хотя синьора Артуро только сильнее заплакала.

Когда рассвет стал краснеть на горизонте, Нейв храпел на стуле у стола, Чудо-ребенок устроилась на грязном матраце. Синьора Артуро уснула, устав, в кресле у стола капитана, Пульчинелла похрапывала у ее ног. Инжиния давно перестала играть с Макслом, он не заметил ее комментарии о его мышцах во время поднятия сундука с костюмами из воды. Она решила поспать в углу. Только синьор Артуро и Ник не спали, и они вышли из каюты и прошли по палубе. Максл за ними рявкал приказы оставшимся из команды Макаки, готовя корабль к отплытию. Они не задавали вопросов. Один из них посвистывал, работая, добавляя веселья рассвету.

— Мы все готовы помочь, — сказал Арманд, похлопав парня по спине. — Так что работников хватит.

— Я не могу просить об этом.

— Почему? — спросил актер. — Мы не боимся труда. Ты это знаешь.

— Знаю. Я не хочу, чтобы вы… — Ник покачал головой. Он не хотел завершать предложение. Он не хотел, чтобы труппа трудилась из-за беды, которую он на них навлек. Сколько бы раз это ни говорили, Ник не мог прогнать убеждения, что его проклятие все это устроило. — Я знаю, вы мне не верите, — начал он снова, — но что-то во мне приносит беды людям. Во мне какой-то изъян. Я не знаю, дело в моем рождении или… — Ник недовольно вздохнул. — Я боюсь даже стоять рядом с вами, синьор! Птица рух может прилететь и забрать вас. Морской монстр может проглотить корабль целиком.

— Вряд ли, — отметил Арманд. — И, парень… ох, не стоит тебя так звать. Ты столько всего достиг, так что ты больше мужчина, чем я.

Солнце поднималось, и вода сияла от света, бегущего по ряби в их сторону.

— Я этого не хотел.

— Было бы глупо хотеть такие ужасы. И я рад, что ты не дурак, — синьор Артуро смотрел на море, а потом тепло взглянул на Ника. — Но это случилось, и это теперь часть тебя.

— Как Дрейк, — слова были горькими во рту Ника. Его господин приподнял брови, и он объяснил. — Я не думал, что буду как он. Он стал частью меня, и когда я открыл рот перед Макакой, он выбрался.

— Это игра, сынок.

— Вы не понимаете, — посвистывающий мужчина, пока тер палубу, повернул голову от повышенного голоса Ника, хотя не знал язык достаточно, чтобы понимать. Он чуть улыбнулся, кивнул с уважением новому капитану и вернулся к работе. — Я не притворялся. Я был им. Говорил как он. Думал как он. Даже двигался как он, а не как я.

— Это и есть игра, — сказал эксперт. Арманд отодвинулся к борту и глядел на Ника. — Когда ты прибыл к нам, стоял за кулисами и запоминал каждое слово моих пьес, я задумался, что у тебя может быть дар. В этом был бы смысл. Ты всю жизнь стоял в стороне и смотрел, да? Было бы глупо не уловить то, что делало твоих хозяев особенными. Значит, ты смог бы даже изобразить Арманда Артуро, короля актеров! — Ник стал думать о том, что замечал у господина, и Арманд уловил это. — Хотя не надо. Зеркало правды может потрясти такую душу, как я.

— Я никогда не хотел быть актером, — медленно сказал Ник.

— Разве? Жаль, я думал, ты дополнишь труппу.

— Как кто? — Ник покачал головой. — Замена Нейва? Я только для такого и гожусь.

— Я думал, из тебя стал бы хороший Герой. Со временем, — Ник удивленно склонил голову, и синьор Артуро улыбнулся. — Не смущай меня, парень. Я не могу всегда быть Героем. Я худой, но смотрю в зеркало и понимаю, что зрители не всегда будут видеть во мне привлекательного юношу. И, если бы у нас был новый Герой, мы смогли бы показывать пьесы и со стариками.

— Вы еще не так стары, — возразил Ник. — И я не смогу играть Героя. Я… не такой, — эмоции не дали ему сказать другое. Синьор Артуро был самым добрым человеком.

— Ты можешь так говорить. Спасибо.

— Я серьезно. Зрители любят вашего Героя.

— Да. Конечно, — синьор вздохнул, хоть Ник ощущал, что он шутил.

Юмор успокоил Ника. Хоть он был далеко от мест, которые знал, и хоть у него не было своего места, смех поднялся в нем, и он ощущал себя почти как дома.

— А еще, — сказал он, — вы не захотите слугу на сцене.

— О, Ник, — веселье пропало из голоса мужчины. — Ты же не думаешь, что я все еще хочу быть твоим хозяином? — Ник моргнул, не понимая, что мужчина говорил. Он хотел продать его, когда они вернутся в Кассафорте? Арманд заметил страх в глазах Ника, потому что опустил ладонь на его плечо. — Ты думал, что я буду только твоим последним господином?

Ник сглотнул, надеясь, что правильно понял.

— Правда?

— Правда. Когда вернемся домой, пойдем к регистру долгов, будем мучить их, пока они не возьмут мои деньги и не сотрут твои долги. Ты будешь свободен. Думал, я хотел поступить иначе?

Ник чуть не задохнулся от благодарности, но знал, что должен был отказаться.

— Я не могу просить вас о таком. Не после того, как вы все потеряли из-за меня.

— Никколо Датторе, — актер скрестил руки и прислонился к перилам борта. — Ни я, ни моя леди не надеялись бы на такое, если бы не ты. Когда я буду писать свои мемуары, наше маленькое приключение займет главу. И, что важнее, это будет не последняя глава. А? — Ник покраснел от приятных новостей, и Арманд сменил тему. — Теперь расскажи мне о девушке.