Чтение онлайн

Я выдержала театральную паузу, а потом радостно воскликнула:

– Ладно! Давай сделаем это! Будем соседями!

– Ура! – Она захлопала в ладоши. – Хочешь сегодня съездить к себе, захватить какие-то коробки?

– Нам нужно всего несколько мелочей, – сказала я. – Ночные рубашки. Зубные щетки. Ты оставайся дома с Габи. Я возьму такси.

– Можешь взять машину Виктора, – сказала она на автомате. Она действовала импульсивно, без размышлений. Только через пару секунд сообразила: – Ой, извини, пожалуйста… У меня совершенно вылетело из головы… у тебя же нет прав.

– Тут недалеко. Глупо, конечно, что мне смелости не хватает.

– Но тебя же так это пугает…

Не уверена, что она сама осознавала, что качает головой, соглашаясь со мной.

Я пообещала, что все получится. Если буду слишком волноваться, то приторможу.

Неловко сжав мои руки, почти обняв их своими, она смотрела на меня, как на перепуганного птенчика.

– Ты со всем справишься… ты и Рэнди. Я знаю это.

Я стоически кивнула головой.

– Я принесу ключи Виктора. Сейчас на дорогах полиции быть не должно.

В Катскилле я собрала ванные принадлежности, подгузники, детские одеяльца, компьютер – который был предметом первой необходимости для меня – и все содержимое забитой до предела корзины для грязного белья. То ли моя игра в архитектора заставила меня начисто забыть о стирке, то ли одежда сама размножалась по ночам.

У меня во рту не было ни капли алкоголя за весь день, что редко для наших встреч с Мелани, но мне все равно понадобился отрезвляющий стакан воды. Я слонялась без дела и пыталась понять, это безумие – переехать в дом, который пахнет чужой мертвой матерью, или скорее классический женский побег к родителям от трещащего по швам брака?

В помятый пакет из супермаркета я сложила перекусы для Китти: пакетики с соком, печенье с цветной посыпкой и химозную фруктовую пастилу – все то, что никогда не оказалось бы в списке покупок Мелани, где не было ограничений ни по цене, ни по качеству.

Я изорвала в клочки все счета, адресованные Грейси Мюллер.

Размышляла над уничтожением семейных фотографий. Если бы я привезла их все в дом Эшвортов, Мелани смогла бы подметить несоответствия в истории. А если бы оставила – потеряла бы навсегда после конфискации дома.

Я стала просматривать снимки: Фитц с картиной Джексона Поллока [31] из томатного соуса на лице; восьминедельная Китти свернулась как многоножка на подушке для кормления грудью. Бросить их в камин было так же больно, как броситься туда самой. Так что я упаковала их в коробку от ботинок «Гуччи», оставшуюся от Рэнди, кинула ее в багажник и понадеялась, что в коттедже Эшвортов найдется какой-нибудь надежный тайник.

Заполнив несколько сумок всем необходимым, я активировала новую кредитную карту Майкла Рондо, зашла в приложение, изменяющее голос, и связалась с несколькими своими банками.

– Здравствуйте, это Хадсон Сэйвинг Банк! Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, – сказала я суровым мужским голосом. – Мое имя Рэндалл Мюллер. Я звоню уже второй или третий раз. Фамилия моей жены в данных о совместном счете указана неверно. Правильно не Мюллер, а Мюллен. М-Ю-Л-Л-Е-Н.

По этой же схеме я сработала еще с несколькими кредитными компаниями, где никто не требовал от меня номера социального страхования, чтобы разделить с Рэнди его космические долги. Единственное, что я не могла делать, – вносить изменения в личные данные, так как я не была основным владельцем карты. «Фамилия моей жены – Маллиган».

При работе с карточками я всегда пользовалась фальшивым адресом – приют для женщин, подвергшихся насилию. Даже в случае со скидочной картой местного супермаркета. Об этой хитрости отец узнал из дешевых детективных романов, которые читал пачками, и прибегал к ней часто – чтобы обманутые арендодатели не пытались выбить задолженность. «Когда на бумаге числится приют или что еще, – говорил он, – у детектива появляется повод с подозрением смотреть на заявление».

Во вранье, как и в сексе, излишняя самонадеянность может привести к катастрофе. Если что-то и может угрожать разоблачением бессовестному лжецу, так это избыток самоуверенности – и именно это случилось со мной на Острове Мэн.

Внимательно изучив каждый американский роман, я чувствовала спокойствие по поводу словарного запаса и интонаций. Конечно, мой акцент даже близко не был таким безупречным, как у отца (его примерами для подражания были персонажи из «МЭШ» [32] и «Убрать Картера» [33] ), но все же мой говор звучал вполне аутентично. Казалось. По крайней мере, до того момента, пока я как-то не присоединилась к папе и Маргейд в местном пабе, где бармен представил нас паре американских туристов.

Они сидели прямо рядом с нами за стойкой, жалуясь на дым и требуя «холодного» пива.

Мой отец оттянул пальцем свой воротник. Впервые со времен отъезда из Ирландии мы встретили настоящих янки в штанах цвета хаки, которые искренне не понимали, что же такое «восемнадцать часов».

– Здарова, ребята. Хорошая поездочка? – спросил он.

– Черт бы меня побрал, да! – ответила женщина, неестественно широко улыбнувшись и тряхнув копной волос. Конечно, ее акцент не мог быть таким нарочито американским. Но, по моим воспоминаниям, она говорила, как Кэтрин Бах из «Придурков из Хаззарда» [34] .

– Очень приятно познакомиться, – сказал ее муж. – И откуда же вы будете?

– Калифорния, – обычной папиной разговорчивости и след простыл.

– Далеко же вы забрались! – сказала американская женщина. – Сами мы из Теннесси. О, посмотрите-ка, какая у вас очаровательная дочурка!

Отец сидел неподвижно, словно сфинкс.

Женщина наклонилась ко мне. Вокруг рта у нее были розовые пятна, как будто из-за болтовни у нее размазалась помада.

– Скажи мне, родная, скучаешь по дому?

Папа кивнул – давай, отвечай. Он всегда пытался убедить меня в том, что я «притягиваю людей». Говаривал, что все дети по природе очаровательны из-за непропорционально больших голов.

Я запаниковала так, что меня чуть не стошнило. С пустым взглядом и мыслями об «Элоизе» я выдавила из себя что-то о том, как «Мы с папочкой» скучаем по «Хауди-Дуди» [35] и вращающимся дверям отеля, где мы жили. Но в моем вязком акценте не было совершенно ничего калифорнийского.