Чтение онлайн

Между тем, заговор Пацци еще более упрочил неограниченное господство Лоренцо Медичи над флорентинцами. Едва оправившись от раны, он поехал в Рим, чтобы отпраздновать свое бракосочетание с Кларой Орсини. По внешности Клара могла бы служить типичным изображением римлянки. Правильные резкие черты лица её выражали горделивое сознание собственного достоинства, которое вызывало презрительную улыбку на её губах. Большие черные глаза смотрели повелительно на свет Божий и гармонировали с её высоким ростом, умеренными движениями и спокойствием внятной дамы. Когда она въехала во Флоренцию с своим молодым супругом и была встречена у ворот городскими властями, знатью обоего пола и радостными криками народа, то на лице её появилась снисходительная улыбка удовлетворения. В её голове впервые промелькнула мысль, которая имела решающее влияние на её дальнейшую жизнь. Она дала обет придать в будущем более высокое значение дорогой диадеме, украшавшей её волнистые черные волосы.

Как велика была власть Лоренцо в это время можно видеть из того, что турецкий султан по первому его требованию выдал Бернардо Бандини, которому удалось найти убежище в Константинополе. Бандини привезли во Флоренцию, где он был немедленно приговорен к повешению.

С давних пор «boccia» (игра в шары) была в большом ходу не только в Болоньи, но и во всей Италии и служила удобным народом к сближению обоих полов, которые вообще были строго отделены друг от друга. Молодые девушки привилегированных классов воспитывались в монастырях или под надзором матерей, которые держали их вдали от общества. Этот обычай соблюдался в Болоньи строже, чем где либо, потому что знаменитый университет привлекал массу молодежи из других стран, и далеко не все юноши отличались нравственностью и одинаковым рвением к науке. С другой стороны замкнутая жизнь, неблагоприятно отражалась на молодых девушках и способствовала их вольному обращению с молодежью другого пола, которую они видели только во время веселых празднеств. В сущности какое дело было беспечным юношам и девушкам до серьёзных политических соображений отцов и материнской заботливости об их будущности, в те счастливые часы, когда они сходились на местах общественных игр или в цветущих садах и всецело предавались наслаждению минуты!

Ежегодно фамилия Бентиволио в Болоньи давала блистательный праздник в залах своего дворца и примыкавших к нему садах. Это делалось в честь короля Энцио, предка фамилии, с целью сохранить о нем воспоминание в памяти жителей. При этом ничто не должно было напоминать тяжелую борьбу гвельфов с гибеллинами, в которой многолюдный промышленный город принимал деятельное участие. Между тем эта борьба была причиной того, что любимый сын Фридриха II Гейнрих или Гейнц, прозванный итальянцами Энцио, содержался двадцать лет в болонской тюрьме. Выше упомянутый праздник должен был только служить напоминанием героической любви Лючии Вендаголи, уроженки Болоньи, к императорскому сыну. Печальная судьба немецкого принца, которого вели пленным по улицам города, в связи с его привлекательной наружностью тронула сердце прекрасной Лючии. Она нашла доступ в его темницу и оставалась при нем неотлучно до самой смерти в качестве его жены. Род, происшедший от этого замечательного супружества, назывался Бентиволио и благодаря родственной связи с императорским домом пользовался особенным уважением. Наконец, по прошествии многих лет, фамилия Бентиволио, пользуясь смутами в городе, достигла безграничного господства с помощью папы и получила в Болонье такое же значение, как Медичи во Флоренции.

Естественно, что празднество, устроенное в память верной любви, было преимущественно назначено для юношества. Если в данный момент между представителями фамилии Бентиволио были юноши и девушки, то празднество получало еще более веселый характер, и все было направлено к тому, чтобы доставить самые разнообразные увеселения собравшейся молодежи. Роскошная природа Италии придавала особенную прелесть этого рода празднествам, когда они устраивались в лучшую пору года, как например в мае, как это было в данном случае. Множество прекрасных цветов, связанных гирляндами украшали стены великолепного дворца Бентиволио, образуя пестрый ковер, на фоне которого выделялись милые юношеские физиономии, сиявшие весельем.

На этот раз был только один молодой представитель фамилии Бентиволио, и так как с ним были связаны все надежды родителей и родственников, то он составлял для них предмет безусловного поклонения. Ипполиту Бентиволио только что исполнилось двадцать лет; это был богато одаренный юноша в физическом и нравственном отношении, хотя безграничная любовь близких ему людей способствовала развитию его природного высокомерия. Внешний признак немецкого происхождения, роскошные белокурые волосы несчастного Энцио, время от времени встречались у его потомков, как мужчин, так и женщин. Такие же густые белокурые волосы были у Ипполита Бентиволио и при этом большие тёмно-голубые глаза, которые в минуты гнева или радости принимали металлический отблеск. Его прекрасно сложенная сильная фигура, закаленная с детства в физических упражнениях и верховой езде, вполне подходила к его будущему положению – вождя могущественной Болоньи. Естественно, что все девушки города относились благосклонно к красивому юноше, которому предстояла такая блестящая будущность. Он мог выбрать любую из них, так как матери больше своих дочерей ухаживали за ним, и каждая считала бы для себя величайшим счастьем породниться с фамилией Бентиволио.

В этом году, по случаю празднества в честь Энцио, опять собралось множество юношей и девушек во дворян Бентинволио. Время проходило незаметно среди всевозможных увеселений. К вечеру приготовлен был в саду народный праздник с различными играми, состязанием в беге, лавашем по шесту и пр. В заключение должен был быть сожжен великолепный фейерверк на обширном лугу, где, по примеру древних театров, были устроены амфитеатром ряды мест для зрителей. Но пока ворота оставались закрытыми для народной толпы, молодежь знатных фамилий собралась в саду для игры в «bоссiа», при которой бросались шары и затем сообразно расстоянию от цели определялся выигрыш или проигрыш. Игра эта сопровождалась веселым смехом и шутками, и нередко служила поводом к оживленным спорам, которые всегда кончались миролюбивым образом. Во время более или менее продолжительных промежутков между играми прислуга разносила десерт.

При этом немедленно составлялись группы, около некоторых девушек теснились их поклонники. Ипполит Бентиволио не принадлежал в числу их, потому что сам был центром многочисленного женского кружка, среди которого были самые красивые и более тщеславные девушки.

Ореола Кантарелли была бесспорно самая красивая между своими сверстницами, как по своей миловидной грациозной фигуре, так и очаровательным чертам лица. Она только что вышла из детского возраста, но по уму и развитию давно уже достигла зрелости. В ней не было и следа робкой ребяческой наивности, и только холодный расчёт руководил ею; но она умела искусно скрывать его под маской детской беззаботности. Желание нравиться пробудилось в ней вместе с сознанием могущества своей красоты, и хотя по внешнему виду она оставалась невинным беспечным ребенком, но в душе это была себялюбивая кокетка в полном значении этого слова.

Игра кончилась, и опять наступил довольно продолжительный перерыв. Ореола, не пренебрегая никакими средствами, чтобы обратить на себя внимание Ипполита, хотела еще более увеличить число своих поклонников.

Она обратилась с лукавой улыбкой к стоявшему около неё молодому офицеру:

– Я должна вам заметить синьор Оньибене, что ваш брат Джироламо не принадлежит в числу любезных кавалеров! Всякий раз, когда прерывается игра, он отходит в сторону и предается своим мыслям, между тем он мог бы заняться беседой с молодыми дамами и блеснуть своими необыкновенными умственными способностями, о которых столько говорят у нас.

– Будьте снисходительны к нему синьорина, клянусь честью, что Джироламо хороший и честный человек, хотя и мечтатель. Он самый умный в нашей семье, и в десять раз лучше меня, у которого нет других достоинств кроме искреннего желания выказать свою храбрость в битве против неприятеля.

– Все это прекрасно, ответила со смехом очаровательная Ореола, – но я желала бы звать, какие мысли могут настолько поглощать молодого человека, что он не обращает никакого внимания на нас, молодых девушек. Как вы думаете, о чем размышляет он в настоящую минуту?

– Мне не трудно угадать это, потому что мы ежедневно видимся с ним. Я знаю, что в последнее время все его внимание было поглощено событиями во Флоренции, и держу пари, что мысли его заняты ими и теперь. Он недоволен заговором Пацци и его последствиями. Если я ошибся, и не это в его голове, то он вероятно думает о своих ученых книгах и стремится к ним душой, хотя в угоду мне принимает участие в этом великолепном празднике.

– Во всяком случае со стороны вашего брата крайне невежливо, что он так высоко ценит свои книги, что из-за них пренебрегает нами! – возразила она, бросив взгляд на юношу серьёзной наружности, который шел по аллее с опущенной головой, и в эту минуту свернул на уединенную тропинку. – Тем не менее, – добавила она вполголоса, – любопытно видеть человека, который думает о заговоре Пацци и стремится к своим книгам в то время, когда все мы собрались сюда с единственною целью повеселиться.

– Вы кажется хотите, синьорина, заставить всех нас ревновать нашего доброго друга Джироламо! – воскликнул Ипполит Бентиволио, подходя к Ореоле. – Кончится тем, что все мы бросим наши шпаги и займемся книгами, чтобы заслужить ваше одобрение!

Слова эти понравились тщеславной девушке, она ответила на них веселым смехом, к которому присоединились молодые люди, стоявшие вблизи и слышавшие весь предыдущий разговор.

Между тем юноша, обративший на себя внимание красавицы скрылся в зелени дерев. Он шел медленно по уединенной тропинке, останавливаясь по временам, чтобы взглянуть на цветущие кусты роз и камелий. Его занимали серьезные думы, которые редко приходят в голову молодым людям его лет. Уважение, каким пользовался Джироламо Савонарола среди близких ему людей было вполне заслуженное, так как он был одарен не только глубокой чуткой натурой, но и редкими умственными способностями. Мировые события и общечеловеческие дела несравненно более интересовали его, нежели узкие личные интересы и его собственная особа. В течении нескольких дней он не переставал думал о кровавых событиях во Флоренции, о которых говорила не только Италия, но и вся Европа. В памяти его воскресла прошлая история «цветущего» города и бесконечная борьба гвельфов и гибеллинов. Обе партии всплыли вновь под названием «черных» и «белых»: в их борьбу втянут был и поэт Данте. В 1300 году он был одним из приоров, присвоивших себе титул «signoria», под властью гонфалоньеро. Поэт принадлежал к партии «белых» и во время одного переворота был навсегда изгнан из Флоренции; долго после этого странствовал он с места на место, пока не нашел убежища у Гвидо да Полента, властителя Равенны.