Чтение онлайн

Это была цивилизация со своим производством и тор­говлей, регулируемая своеобразной этикой. Там были государственные организации и что-то похожее на рели­гиозные структуры. Больше всего Эллвуда интересовал промышленный сектор с мощными фабриками. Он увидел, что на чужих планетах некоторые материалы, которые счи­тались редкими на Земле, можно было найти повсеместно, а также наоборот. Золота было настолько много, что им по­крывали крыши, а вот обычная соль была большой редкостью. Самый большой недостаток заключался в нехватке радия, который был так же жизненно необходим урсанам, как нам — витамины. Именно радиевый голод заставлял их разрабатывать Красное Пятно на Юпитере, несмотря на не­гостеприимный прием, который оказали им наши корабли.

Незаметно Эллвуда перенесли из мира дальних планет в состояние, которое можно назвать абстрактным. В этом мире не было ни изображений, ни звуков. Лишь поток идей. Урсан заполнял сознание человека урсанской философией межрасовых отношений. Ее основой было сотрудничество. Она признавала права других жить по-своему, даже если это было странно для урсанов. Если же возникали разно­гласия, то существовала определенная линия поведения, сводящая на нет любые конфликты.

Наконец урсан подошел к финишной черте. Эллвуд пришел в себя, удивленный и измученный, но очень до­вольный. Он знал, хоть и не понимал почему, что с этого момента общение между ним и монстром станет намного проще. Больше не будет ни точек с тире, ни слов. Это бу­дет не простая телепатия, которая заключается лишь в за­гадочной передаче образов. Это будет нечто большее. Это была супертелепатия, которая оказалась возможной благо­даря электромагнитнонейронному потоку, которым могли управлять существа с урсанским метаболизмом. Каким-то образом до Эллвуда доходили идеи в их изначальной, про­стейшей форме. Они были аморфными, сиюминутными и не поддавались логическому анализу. Но они общались.

Эллвуд знал, что его задача выполнена успешно. Бессло­весное сообщение, переданное ему, сводилось к следующему:

— Мы, правители Армадианских планет, вращающихся вокруг великого солнца Гол, расположенного между вами и Полярной звездой, нашли вашу систему и считаем, что у нас есть основа для взаимовыгодного сотрудничества. Мы увидели, что вы владеете небольшими планетами, ко­торые непригодны для нас. Мы хотели оставить вас в по­кое и оставили вас в покое. Мы также обнаружили, что у вас есть две другие планеты, одна более, а другая менее богатая, размер которых позволяет основать на них наши колонии. Для вас они бесполезны и навсегда останутся таковыми, потому что вы слабы, а ваша наука находится в зачаточном состоянии. Поэтому мы забрали их себе, отби­вая ваши невежественные и жестокие атаки, но не перехо­дя к нападению.

Теперь я понимаю, что вами правил страх, а иногда — алчность и зависть. Мы знаем, что вы никогда просто так не отдадите нам то, что для вас самих не представляет ни­какой ценности. Вам нужно что-то взамен. Хорошо. Рискуя многим, я прибыл в качестве посланника. В нашей части галактики есть много мелких планет, которые станут для вас раем. На большинстве из них формы жизни намного примитивнее вашей. Если вы предоставите нам безопас­ный доступ к Юпитеру и Сатурну, мы проведем вас к этим небольшим планетам и дадим вам равные права в нашей системе. Я посланник Армадии. Я предлагаю заключить договор.

— Я передам ваше сообщение нашим правителям, — ска­зал Эллвуд.

— Но это немыслимо, — воскликнул Диллинг, председа­тель Совета. — Подумайте о рисках. Откуда мы знаем, есть ли у этих... этих монстров понятие чести? Если мы позво­лим им строить огромные базы, высасывать весь радий из нашей системы и шнырять, где им заблагорассудится, то полное уничтожение человечества станет лишь вопросом времени. Более того, это ультиматум. Мы не потерпим уль­тиматума от... от... от...

Наступила гневная тишина. Он все еще старался подо­брать нужное слово, достаточно плохое, чтобы описать ур­санов такими, какими их видел он. Взгляд Эллвуда выра­жал молчаливое презрение.

— Это не ультиматум, — сухо сказал он. — Альтернатив предложено не было, но за последние полвека не было и дня, когда урсаны не смогли бы выжечь все внутренние планеты от полюса до полюса, если бы только захотели. Я видел их методы уничтожения. Они ужасны настолько, что даже представить нельзя. Они лишь просят, чтобы мы успокоились и перестали разбивать свои корабли в жалких попытках уничтожить их радиевые конвои. У нас полмил­лиона убитых на трех урсанов. Члены кораблей, которые мы поджаривали, лишь ненадолго теряли сознание. Три урсана погибли, пытаясь предложить нам дружбу.

— Ах, — фыркнул Диллинг. — Что это за дружба, когда тебе предлагают отдать несметное количество тонн чистого радия, в то время как мы так ценим те крохи, что есть у нас самих?

— Радий, о котором мы говорим, — заметил Эллвуд, — вообще недоступен нам. Наши корабли не обладают ни структурной прочностью, ни мощностью для того, чтобы справиться с гравитационным полем Юпитера, а у людей не хватит сил, чтобы работать в шахтах, если они вообще смогут отправиться туда. Вы словно собака на сене. Они знают, что мы слабы, поэтому и сделали это предложение. Они готовы отдать нам планеты, которые так же ценны для нас, как радий — для них. Это их понимание честной игры. Вы примете это предложение, потому что у вас нет выбора. Они заберут радий в любом случае и будут унич­тожать любой крейсер, который попытается помешать им. Вместо этого они предлагают мир и торговлю. Подумайте, насколько это перспективно. Межсистемная торговля — не только с точки зрения астрономии, но и между разными жизненными системами, которые радикально отличают­ся друг от друга как на химическом, так и на физическом уровнях. Торговля между тропиками и холодными страна­ми приносила прибыль. Торговля между Венерой, Землей и Марсом приносит прибыль. Нам предлагают перспекти­вы, о которых мы не могли даже мечтать.

Эллвуд оборвал свою речь и сел. Он сказал то, что дол­жен был. Остальное — дело Совета.

Последовавшие за этим споры были горячими и долги­ми, но в итоге победил здравый смысл. Зал Эллвуд поки­нул с правом на ведение переговоров.

Эллвуд подходил к урсанскому кораблю для того, что­бы в последний раз поговорить с посланником пришель­цев. Интересующий его разбитый корабль достанется лю­дям для проведения всевозможных исследований. Урсан

уже передал сообщение ожидавшей в дальнем космосе орде пришельцев о том, что взаимопонимание достигну­то. Другими словами, вскоре должен был прибыть другой урсанский корабль, который и заберет посланника домой. А пока необходимо было соблюсти последние формально­сти.

Эллвуд нес текст соглашения на английском языке. Обе копии, земная и урсанская, были выгравированы на тол­стых листах чистого бериллия, металла, который был не­известен на тяжелых планетах. Он должен был подписать экземпляры вместе с монстром и отдать одну копию при­шельцу. В свою очередь, монстр должен был вручить Эллвуду гольскую версию.

Когда стул Эллвуда оказался на полу зала управления, урсан сделал то, чего никогда прежде не совершал. Он по­шевелился. Передвигаясь на своем подобии одиночных ног, словно гусеница, он медленно приблизился к человеку. Длинные скрытые щупальца вышли из тела и принялись за работу. Двое щупалец, заканчивавшихся неким подо­бием рук, взяли у Эллвуда листы бериллия, быстро пере­листали их и вернули в руки человека. После этого они потянулись к ящику на потолке и достали оттуда полдю­жины золотистых металлических шаров. Другое щупаль­це метнулось к полке и достало с нее какой-то инструмент. Эллвуд инстинктивно почувствовал, что нужно делать.

Гольский текст договора оказался самым странным до­кументом в библиотеке человечества. В нем не было слов, только чистая мысль — мысль, запечатленная на поверхно­сти странных металлических сфер в виде регенеративных нейронных зарядов. Чтобы воспринять эту мысль, любому разумному человеку нужно было всего лишь провести их через специальный инструмент, который прилагался к ша­рам. Это был сканер, и когда шары проходили через него, скрытое на их поверхности сообщение невероятным обра­зом внезапно становилось понятным всем, кто находился рядом.

Эллвуд просканировал гольский текст. Он был потря­сающе четким. Положения договора были выражены це­лыми мыслями без каких-либо оговорок. Человек сразу же понимал значение этого соглашения. Невозможно было найти ни одного недостатка, даже если бы этим вопросом занималась целая туча адвокатов. Не было никакой дву­смысленности или неправильно расставленных запятых. Не было никаких «если», «но», «и/или», «поскольку», «од­ной стороны» или «другой стороны», которыми изобилова­ла солнечная версия соглашения. В гольском тексте изла­галось то же, что и в солнечном, но зато идеально.