Чтение онлайн

Появление «побратимских» названий на карте Ленинграда—Петербурга отнюдь не случайно. К слову, заметим: если в Петербурге есть Дрезденская улица, то в Дрездене – Санкт-Петербургская (прежде – Ленинградская). Петербург и Дрезден – не просто города-побратимы. Это города, близкие друг другу по духу.

«Несмотря на существенную разницу в возрасте (Дрездену более 800 лет, Санкт-Петербург не так давно праздновал свое 300-летие), у них много общего, – отмечает публицист Виктор Левенгарц [45] . – Дрезден расположен на Эльбе, Санкт-Петербург – на Неве. Расцвет Санкт-Петербурга приходится на XVIII век – в это же столетие создаются основные выдающиеся постройки в Дрездене.

Питерскому человеку, впервые приехавшему в этот немецкий город, иной раз может показаться, что он у себя „на берегах Невы“, только река по-другому называется – Эльба. Frauenkirche – это почти что Смольный собор. „Золотой всадник“ – памятник Августу Сильному, курфюрсту Саксонии и королю Польши, – тот же Медный всадник. Конная статуя короля Иоганна Саксонского на Театральной площади – вылитый памятник императору Николаю I на нашей Исаакиевской. В Дрездене, как и в Санкт-Петербурге, красивые „мосты повисли над водами". В обоих городах имеются площади с одноименным названием – Дворцовая. Такое количество совпадений не может быть случайным. Возможно, совпадение судеб этих городов было предначертано свыше, и поэтому мне кажется, что они как-то влияли друг на друга...»

Объединяет наши города и судьба в годы Второй мировой войны: оказавшись по разные стороны линии фронта, оба города сильно пострадали, став жертвами беспощадных и беспредельно жестоких военных акций. Осажденный Ленинград почти три года подряд обстреливался немецкой артиллерией и подвергался бомбардировкам с воздуха, а Дрезден был практически стерт с лица земли всего за одну ночь. Это произошло в феврале 1945 года, когда город стал целью налета англо-американской авиации.

После войны Дрезден повторил судьбу разрушенных ленинградских пригородов: как птица феникс, он восстал из пепла. Возрождение его памятников продолжается до сих пор: к 2005 году была восстановлена, фактически построена заново, знаменитая Frauenkirche – храм, являвшийся одним из символов Дрездена. Во время бомбежки в феврале 1945 года церковь чудом уцелела, но от сильного жара, вызванного пожаром Дрездена, превратившегося в огромный пылающий факел, здание церкви, построенное из песчаника, стало быстро разрушаться и превратилось в конце концов в груду обломков. Почти полвека ее развалины служили напоминанием об ужасах войны. В 1966 году было принято решение объявить эти руины Монументом Мира. Развалины после этого не трогали несколько десятков лет, до объединения двух Германий...

Гданьск – один из красивейших городов Европы, также был почти полностью разрушен в годы Второй мировой войны. Как и Дрезден, город имел непростую и трагическую судьбу. Под именем Данцига он долгое время входил в Восточную Пруссию, затем после Первой мировой войны по Версальскому мирному договору 1919 года получил статус вольного города и находился под управлением Лиги Наций, но фактически относился к Польше. События вокруг Данцига (отказ Польши выполнить немецкое требование о возврате города) явились формальным поводом для Германии к началу Второй мировой войны.

После окончания войны, по решению Потсдамской конференции, Восточная Пруссия была ликвидирована: северная часть вошла в состав Калининградской области РСФСР и Литвы, а южная часть, в том числе и Гданьск, передавалась Польше. В конце 1980-х годов Гданьск вошел в историю борьбы против коммунистического режима: именно здесь возник независимый профсоюз судостроителей «Солидарность», во главе которого встал сварщик с Гданьской судоверфи Лех Валенса. Деятельность этого профсоюза стала одним из факторов распада советской социалистической системы. Впоследствии, в 1990-х годах, Лех Валенса являлся президентом Польши.

Связи Ленинграда—Петербурга с Гданьском самые разнообразные. Если в 1964 году Гданьская улица появилась в Ленинграде, то в 1970 году одну из улиц Гданьска переименовали в Ленинградскую. В последние годы группы представителей гданьских деловых кругов сопровождали делегации из Польши во время визитов в Петербург, проводились Дни Санкт-Петербурга в Гданьске и Дни Гданьска в Санкт-Петербурге, на празднование 300-летнего юбилея Петербурга в Гданьске в июне 2003 года была направлена представительная делегация артистов и ученых, проводился форум молодых исследователей «Россия—Польша. Мост в XXI веке».

Упрочению побратимских связей между Петербургом и Гданьском способствовало и участие представителей нашего города в подготовке экспозиции «Ленинградская блокада» в создаваемом в Гданьске музее Второй мировой войны (он должен открыться к 75-летию со дня ее начала – в 2014 г.).

Что же касается Манчестера – города на северо-западе Англии, крупного культурного, промышленного, финансового, коммерческого и транспортного центра страны, то у него с Петербургом тоже давнее родство и давние связи. Манчестер являлся центром Промышленной, или Великой индустриальной революции, начавшейся в XVIII веке. В России она закончилась в 70-х—начале 80-х годов XIX века, а название английского Манчестера стало собирательным образом средоточия фабрик и заводов.

Кроме того, Манчестер известен как мировой центр торговли хлопчатобумажными тканями, поэтому текстильные районы по всему миру часто именовали по английскому первенцу: существует «немецкий Манчестер» (Хемниц), «польский Манчестер» (Лодзь) и т. д. «Русским Манчестером» по праву считается Иваново-Вознесенск, где в конце XVII века возникли первые полотняные и ситценабивные мануфактуры. За этот «статус» боролся и Петербург.

Как отмечает историк Дмитрий Шерих, «русским Манчестером» в XIX веке нередко называли местность за Невской заставой, где существовало много текстильных фабрик. Есть «русский Манчестер» и в северных районах Петербурга: так называют рабочий городок Нобеля на Выборгской стороне – своим западноевропейским обликом он напоминал скорее английский промышленный город, чем российскую фабричную окраину. Можно сказать, что и в Удельной название Манчестерской улицы появилось не просто так: достаточно напомнить, что южную сторону этой улицы занимают корпуса одного из крупнейших петербургских промышленных предприятий – объединения «Светлана»...

Впрочем, рассказывая о мызе «Прудки», стоит вспомнить времена гораздо более ранние, когда вокруг мызы Осипова возникли «осиповские места». Ведь в начале XX века они относились к лучшей части Удельной.

Именно тогда в «осиповских местах» появились свои религиозные святыни. Их характер отражал многонациональный состав населения Выборгской стороны и северных окрестностей Петербурга. Так, на Большой Осиповской улице (ныне участок Дрезденской ул., 8) с 1911 года существовало подворье Радочницкого Свято-Антониевского женского монастыря Холмской епархии [46] . Неподалеку, на углу Кузнечной улицы (под № 38) и Прудкова переулка, в 1911—1912 годах на средства живших в северной части Петербурга прихожан-католиков, возвели деревянный костел Св. Франциска Ассизского [47] .

«Октябрьский шквал семнадцатого года выбросил за борт всех князей, помещиков, мызников, в том числе и Осипова, – говорилось в публикации об истории мызы „Прудки“, опубликованной в апреле 1966 года в газете „Вечерний Ленинград”. – Мыза „Прудки“, как и другие помещичьи усадьбы, перешла в руки трудящихся».

Водоемы на Прудках. Фото 1930-х гг. Из архива В.А. Крыловой

Весной 1918 года здесь, на мызе «Прудки», разместилась первая в послереволюционной России советская единая трудовая школа. В обиходе ее называли детской трудовой колонией «Прудки», а ее воспитанников – «колонистами». В ней насчитывалось триста воспитанников – дети рабочих Петрограда, а также большая группа беспризорников с Урала и Поволжья. Первым директором школы в «Прудках» являлся И.И. Кемпе, затем – С.Е. Козлова-Алика.

«Трудовая школа занимала пятнадцать дач на мызе „Прудки“, – вспоминал имевший к ней непосредственное отношение П.Ф. Родионов. – Центральным зданием школы была вилла Осипова. При школе были огород, оранжерея, птичник, молочная ферма. Я восемь лет работал там агрономом и могу сообщить, что основная часть всей сельскохозяйственной продукции в школе создавалась трудом учащихся».