Чтение онлайн

Я поднимаю руки в знак капитуляции, чтобы она знала, что я больше не прикоснусь к ней.

— Прости, я не заметил.

— Прекрати. Не разговаривай со мной как с инвалидом.

Мне так и хочется огрызнуться в ответ на её тон, но я знаю, что ей больно, а я не стану добавлять расстройств подчинённым, когда они разбиты. Если Андреа поможет то, что она выместит это на мне, тогда я смогу это вынести и позволить ей воспользоваться ситуацией для исцеления.

— Что ты делаешь на ногах в такой час?

Андреа напрягается, пока луч света освещает перевязанные костяшки её пальцев.

— Не могла уснуть. Я только схожу на кухню попить.

У всех моих подчинённых есть квартиры или дома в других местах. Но у них также есть комнаты здесь, в пентхаусе, которыми они могут воспользоваться по своему желанию. Моя пятёрка – единственные, кому можно приходить и уходить без особого разрешения.

— Я пойду с тобой.

— Нет, всё в порядке. Мне не нужна нянька. Я просто схожу попить.

У меня лопается терпение. Я подхожу ближе и нагибаюсь.

— Следи за тоном, Андреа. Знаю, что тебе нужно исцелиться и что тебе не нужна опека, но я могу вытерпеть определённое количество оскорблений, прежде чем ударю в ответ. И моим ударом всегда служит смерть.

Она опускает подбородок. Подчинение никогда не было в её природе, и мне очень больно видеть это сейчас.

— Ты готова сказать мне, кого я уничтожу за то, что он навредил тебе?

Она, как и Валентина, ничего не рассказала ни о нападавших, ни о нападении. Пока что информацию мне удалось узнать лишь из медицинского заключения доктора. И даже в этом случае его пришлось убеждать, чтобы заставить передать бумаги.

— Пока что нет. Не хочу об этом говорить. — Её голос звучит слабо, а тон словно в спешке.

Если бы я думал, что она умалчивает информацию, чтобы самой выследить их, я бы мог оставить всё как есть. Но за время после нападения она не сделала ни одного шага за пределы пентхауса. Хуже того, она не приходит на встречи и не позволяет никому оказывать ей помощь, помимо той, что ей оказывает доктор по моему требованию.

Я обхожу её, давая пространство, чтобы не задеть вновь.

— Пока я оставлю всё как есть, но это не продлится вечно. Сделай всё необходимое, поскольку, как только улажу свои дела, мы отправимся на поиски.

Я не дожидаюсь её реакции, когда разворачиваюсь и направляюсь к спальне. Всё это неподчинение действует на нервы, и потребность в контроле возрастает настолько, что придется тренироваться или бить боксёрскую грушу, чтобы снять напряжение. Или я закончу тем, что вымещу ярость на подчинённых. Как в случае с Каем.

В грудь пробирается горячее и жалящее чувство вины. С момента появления Валентины я только и делал, что был груб с Каем. Если бы он не подвёл меня, я бы не стал этого делать, но теперь мы застряли в порочном круге.

Когда я просматривал видео, то увидел их вместе в коридоре... он передавал ей что-то, выглядя при этом угрюмее обычного. Не буду афишировать это, пока Валентина не станет более откровенной. Я уже знаю, что она не позволит мне причинить вред Каю из-за неё, так что... если придётся, я приставлю пистолет к его голове и заставлю встать на колени.

Ангел ответит на мои вопросы, нравится ей это или нет.

11

ВАЛЕНТИНА

Когда Адриан уходит, в спальне словно становится нечем дышать. Комната разрушена после того, как он выместил на ней гнев. Странно, но даже с учетом пролетающей в близости меня мебели и стекла, я ни на секунду не ощутила угрозы. Раньше... я не могла даже войти в одну комнату с Сэлом без заледеневших рук и ужаса, ползущего по спине.

Я лежу на своей стороне постели, которая все еще пахнет им. Кожа влажная и липкая, но мне все равно. Даже слабая пульсация в шее, что напоминает о заточении здесь, приносит облегчение больше, чем что-либо еще.

Или так будет в будущем. Я кладу пальцы на все еще плоский живот. В какой-то момент мне придется поговорить с доктором, которого Адриан где-то здесь держит в шкафу. Хуже того... я должна рассказать Адриану и столкнуться с яростью, которую он низвергнет на меня. Не похоже, что у меня есть выбор.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю на часы – уродливую декоративную вещицу, которая мне никогда не нравилась. Жаль, что он не разбил их в приступе.

Сейчас раннее утро. Словно в напоминание слышу, как громко урчит живот. Вскоре мне придется устроить вылазку и найти что-то поесть. А пока что я хочу лишь лежать в постели и наслаждаться теплом его тела, которое осталось после. Его запахом. Ощущением его обнаженной кожи против моей.

Меня бьет дрожь, и я переворачиваюсь на бок, чтобы взять постельное белье, валяющееся на полу. Когда я стряхиваю с него стекло и натягиваю на тело, от белья пахнет также пряным душистым ароматом, как и от Адриана. Боже, как я люблю этот запах. Я люблю его. Больше всего на свете.

Во мне ежится скользкое чувство вины. Я ушла, чтобы защитить Адриана и ребенка. Теперь у меня нет возможности уйти вновь, и мне придется верить в Адриана. Верить, что он сильнее, чем я полагала. Верить, что он - не монстр, о котором мне рассказывали, когда впервые встретила его. За все время брака я не видела ни намека на сказанного человека.

Упрямый ли Адриан? Темпераментный? Заносчивый? Конечно. Но он никогда не заставлял меня чувствовать себя неполноценной. Мне никогда не казалось, что он причиняет боль ради удовольствия.

Или я пытаюсь дать этому разумное объяснение из-за собственного страха? Не знаю.

Я скручиваю одеяла в комок и подкладываю под щеку, устраиваясь на подушке, чтобы еще немного подумать об этом. Как только я закрываю глаза, дверь спальни распахивается, ударяясь о стену с громким стуком.

Адриан входит в комнату в одном нижнем белье, не замечая стекло на полу.

Даже с учетом того, что на его красивом лице проступает гнев, он бесподобен.

Я поднимаюсь, позволяя одеялам упасть на колени.

— Осторожнее. Наступишь на стекло.

Единственным ответом Адриана служит сердитый взгляд. Затем он кидает что-то на кровать и упирается кулаками в постель по бокам от этого предмета.

Не уверена, должна ли я посмотреть на предмет или должна оставаться неподвижной и ждать, чтобы узнать, чем еще его огорчила.

— Что ты скажешь об этом?