Чтение онлайн

– Но дочь должна оставаться с родителями! – возмутилась Полисена.

Лукреция рассмеялась:

– До сих пор им и без тебя было неплохо. И вполне смогут так жить и дальше!

– Какая же ты бессердечная!

Полисене удавалось все это терпеть только потому, что рыбак начал показывать слабые признаки улучшения. Теперь он мог ворочаться в постели, вздыхал, глотал куски твердой пищи, шевелил руками и ногами. Наверняка скоро придет в сознание.

Однажды мачеха совершила нечто ужасное.

Вот уже несколько дней Полисена замечала, что та с необычайным вниманием рассматривала ее по утрам, когда она причесывалась. У всех детей, в том числе и близняшек, волосы были короткими и спутанными, потому что они не имели привычки время от времени их мыть и хотя бы раз в день расчесывать.

Полисена же могла похвастаться двумя роскошными темными косами до пояса: они были такими густыми, что еще несколько месяцев тому назад, чтобы расчесать их, ей приходилось прибегать к помощи Агнессы.

Теперь же она пыталась справиться сама, потому что любила порядок и гордилась красивой прической.

И мачеха, в отличие от своих детей, старательно заботилась о своей внешности. Ее не волновало, что дети бегают босиком, что они все в грязи и лохмотьях. Она всегда одевалась очень даже прилично и никогда не выходила из дому без шляпки и перчаток. Дома проводила по несколько часов перед зеркалом, делая себе прически из редких шерстистых волос какого-то неопределенного мышиного цвета. Оба уха у нее были проколоты, но она носила только одну серьгу, очень странную. На самом деле это оказалась большая золотая английская булавка, а в нее был вставлен маленький изумруд.

Полисена, которая, как вам уже известно, благодаря купцу знала толк как в драгоценностях, так и в булавках, удивилась вдвойне. Ей показался странным не только способ употребления булавки, но прежде всего то, что такое нехитрое приспособление для закалывания детских пеленок было сделано из высокопробного золота и украшено чистейшим, сверкающим драгоценным камнем.

– Она принадлежала моей матери, – объяснил однажды Бернард, поймав любопытный взгляд сестры. – Эта ведьма, когда приехала к нам, заграбастала все: ее туфли, шелковый шарфик, свадебное платье, гребень из слоновой кости, золотую булавку! Ей не хватило моего отца! Она захотела все, что было у моей матери. Все без исключения!

И теперь, судя по всему, она захотела волосы Полисены, чтобы сделать себе искусственные косы.

– С такими длинными волосами ты выглядишь неопрятно, – как-то утром заявила мачеха. – Еще тут вшей не хватало!

– Если даже и заведутся, я знаю, как от них избавиться, – ответила Полисена, вспомнив Агнессины примочки из уксуса и керосина.

Но мачеха не терпела возражений и в ответ дала ей сильную пощечину. Потом схватила косы, крепко сжала их в руке и приказала:

– Бландина, принеси ножницы.

Девочка тут же повиновалась, боясь тоже получить пощечину.

Тогда мачеха принялась рассуждать вслух:

– Отрезать прямо так или лучше прядями? Если срежу под корень, будет длиннее. Но так замучаешься расчесывать и заплетать!.. Пара сантиметров ничего не изменит, косы и без того достаточно длинные.

Полисена дрожала, но застыла и не смела сопротивляться. Она надеялась, что кто-нибудь придет ей на помощь, что неожиданно войдет Лукреция или хотя бы Бернард.

Но никто не вошел, и косы упали одна за другой из-под лезвия ножниц жертвой мачехиной любви к собственной внешности.

В ту ночь Полисена не могла заснуть от обиды. Без конца проводила рукой по волосам, нащупывала несколько оставшихся беспорядочных прядей и глотала горькие слезы негодования.

Она тихонько всхлипывала, стараясь не разбудить детей, и вдруг услышала глубокий вздох со стороны ложа больного. Она тут же встала и подошла к нему, прикрывая рукой пламя свечи. Ее радости не было конца: рыбак открыл глаза! Взгляд был внимательным и ясным.

– Папочка, – прошептала она. – Папочка, наконец-то ты здоров!

Она бросилась на колени и начала целовать ему руки. Он смотрел на нее ошарашенно.

– Здесь так душно, – с трудом произнес он. – У меня в голове все смешалось. Воздуха бы!

– Ты сможешь встать, если я поддержу тебя? Сможешь ходить? – спросила Полисена.

– Ноги-то у меня в порядке… А вот голова не совсем. Ты кто, мальчик? Теофил? Пелагий? Бернард? Я плохо вижу, свет такой слабый.

– Нет. Это же я, – ответила Полисена, которую развеселило это недоразумение. – Мачеха отрезала мне косы, и теперь я похожа на мальчишку.

Рыбак тяжело дышал, полузакрыв глаза.

– Какая красивая ночь, – сказала Полисена. – Давай пройдемся по пляжу? Я так рада, что ты наконец проснулся. Пойду позову Бернарда.

Ребята с крайней осторожностью усадили больного на постели и растерли ему ступни.

– Дыши глубже. У тебя кружится голова? Подожди-ка, – они подняли его на ноги. – Облокотись сюда, вот так. Обхвати меня рукой за шею.

– А другой рукой – за мою.

Шаг за шагом они вышли на улицу, никого не разбудив. Рыбак вдохнул свежий морской воздух. Полная луна разливала по пляжу серебристый свет.

Рыбак снова посмотрел на Полисену.

– Ты ведь не Пелагий и не Теофил. Кто же ты, мальчик?

– Папа, это же Полисена! – воскликнул Бернард. – Наша сестра. Та, что приехала в ураганную ночь. Все это время она не отходила от тебя ни на минуту. Это благодаря ей ты еще жив.

– О какой сестре ты говоришь? – недоумевал рыбак, протирая глаза.

– Папа, это я, Полисена, твоя дочь, которую ты оставил на пороге монастыря, помнишь? Ну, с коралловой рыбкой.

– Помогите мне присесть, – вздохнул рыбак. Дети подвели его к изгороди.

– Девочка, – он взял руки Полисены в свои, – я не твой отец. Кто тебе сказал эту ложь?

– Ты сам мне сказал! – закричала потрясенная Полисена. – В тот день, когда был ураган. А потом ты потерял сознание. Помнишь?

Рыбак покачал головой и застонал:

– Мне все еще больно. Удар был слишком сильным. Наверное, я уже бредил.

– Да нет же! Ты был в полном сознании. Я показала тебе коралловую рыбку, а ты…

– Вот теперь вспомнил. Ты спросила у меня, кто ее сделал.

– … и кто мой отец. А ты ответил: «Я».