Чтение онлайн

После долгого молчания император сказал Ахмеду:

— Вы министр финансов. Вы слышали, что сказали Марко Поло и Сю Сан? Теперь я желаю услышать ваш ответ.

Ахмед скрыл свое удовлетворение. Он прекрасно понимал смысл слов Хубилай-хана. «Ты, Ахмед, должен достать мне деньги», — вот что примерно хотел сказать император. Ахмеду представилась возможность нанести ненавистному Сю Сяну ощутимый удар. А с Марко Поло, с этой юной лисой, вкравшейся в доверие к Хубилай-хану, он потом сведет счеты.

Ахмед почтительно склонился перед своим господином:

— Ваш покорный слуга просит ваше величество уделить ему несколько минут внимания. Я, ничтожный, осмеливаюсь сравнить управление государством с распашкой огромной целины, простирающейся на много десятков тысяч ли. Прежде не было человека, чтобы обработать эту землю, и она поросла дикой травой. Но вот ваше величество поручило мне распахать эту целину. Теперь там раскинулись возделанные поля, но встречаются еще и пустоши, кое-где только недавно прошел сев, а кое-где уже показались всходы. Но если не будет сторожа, чтобы охранять эти поля, посевы затопчут, что будет крайне прискорбно.

Министр Ахмед выдержал хорошо рассчитанную паузу и искоса бросил быстрый взгляд на Хубилай-хана, который с явным интересом слушал его слова. Тогда, не обращая никакого внимания на шепот окружающих, Ахмед продолжал, слегка повысив голос:

— Советник Сю Сян наблюдает за моими поступками. Другими словами, он и является сторожем этих полей. Но если он не выполняет свои обязанности с достаточным рвением, то тот, кто обрабатывает землю, только понапрасну тратит силы. А если бы он даже ревностно выполнял свои обязанности, но небо не послало бы дождя, мы все равно не могли бы собрать хорошего урожая. Под дождем, ниспосланным небом, я имею в виду, ваше величество, увеличение моей власти. Да простит меня ваше величество.

Хубилай-хан одарил Ахмеда довольной улыбкой и промолвил:

— Лисы не любят быстрых собак. Я приказываю, чтобы советник Сю Сян предоставил министру Ахмеду полную свободу во всех финансовых делах. Пусть Коготай-хан позаботится о том, чтобы усилить личную охрану Ахмеда.

Ахмед победил. Гости подносили к губам кубки, запах яств все больше наполнял зал, а из уст в уста передавалась новость, что Хубилай-хан увеличил полномочия министра финансов. Все взоры устремились на Сю Сяна, который шел, пробираясь сквозь ряды пирующих, к своему месту. Лицо его, как всегда, было непроницаемо. Пил и ел он мало. Когда убрали столы и комедианты начали показывать свое искусство, Сю Сян покинул зал, где гудели возбужденные голоса и то и дело звучали раскаты пьяного смеха.

Арфисты коснулись струн, трубачи задули в трубы, флейтисты заиграли на флейтах, ударники забили в барабаны, скрипачи задвигали смычками. Властелин пил вино. Склоненные перед ним спины с высоты трона казались сверкающим пестрым ковром.

Марко Поло видел, как узкая фигура Сю Сяна промелькнула на круто изогнутом мостике, который вел во дворец принца Чимкима.

Дни становились заметно короче. В Ханбалык прибывало много повозок, груженных углем. Перед домом венецианцев также остановилась такая повозка. Из нее выгрузили черные камни, которые рудокопы достают глубоко под землей. Живя в Венеции, Марко никогда бы не поверил, что на свете существуют горящие камни, которые дают гораздо больше тепла, чем древесный уголь, и сгорают так медленно, что их каленого жара хватает на целую ночь. За эти годы он повидал столько диковинного и так привык к каменному углю, что перестал удивляться, когда грел руки над раскаленными докрасна камнями.

Осень поселилась на улицах и в переулках Ханбалыка. Резкий ветер гулял по жнивью, шуршал в плетенных из соломы изгородях, гнул деревья в императорском парке и срывал с них последние листья. Взметенная им пыль стучала по крышам домов. Птицы перестали петь, ласточки кружились вокруг башен, венчавших городские ворота, стрелой падали на мостовую главной улицы и снова вздымались в белесое, затянутое облаками небо.

В редкие солнечные дни на иглах вечнозеленых пихт висели серебряные нити, но солнечные лучи потеряли свою силу и небо было холодного, бело-голубого цвета.

С наступлением вечера нищие вытаскивали жалкие лохмотья и зябко в них кутались. Ван ковал мечи и острия для копий. Кондитер Ли обегал многие улицы города с товаром за спиной и ловко то шуткой, то серьезным словом разжигал ненависть, которая тлела в сердцах людей, и она вспыхивала ярким пламенем.

Сапожник У вынужден был продать мастерскую и покинуть свой дом, потому что не смог уплатить подати. Он перебрался к брату в деревню. Носильщик Ян по-прежнему носил господ и сообщал каждый вечер доверенному лицу безымянного посланца все, что ему довелось услышать.

Ремесленники усердно трудились. Перед обменными кассами монетного двора стояли большие очереди купцов и торговцев. Но кассы эти были открыты только несколько часов в день, потому что денег в казне было мало.

Некоторые трактирщики, хозяева чайных домов и бань платили служащим и поставщикам маленькими бамбуковыми палочками, на которых они помечали сумму долга и ставили свою подпись. Но эти бамбуковые деньги могли быть обменены на настоящие только у того, кто их выдал.

Двадцать восьмого сентября с большой пышностью отпраздновали день рождения императора. Двадцать тысяч князей, военачальников, сановников и других придворных получили по этому случаю в подарок расшитые золотом и серебром одежды, точь-в-точь такие, какие носит сам император. Марко также получил этот парадный наряд.

И вот придворное общество собралось в зале — казалось, оно состоит из одних императоров. Но небо было в этот день серо-желтого цвета и у императора опять болел живот. Придворные молили богов ниспослать императору благословение, поддержку, долгую жизнь, здоровье и счастье. Монгольские князья, а также народы завоеванных стран и провинций отправили ко двору ценные дары.

Мусульманские купцы привезли императору, страстно любящему охоту, соколов и орлов из Киргизии. В знак особого расположения Хубилай-хан послал им яства со своего стола. Однако иноземные купцы сидели со смущенными лицами, не притрагиваясь к мясным блюдам. Хубилай-хан это заметил и велел спросить, почему они не отведают его угощения. Старший из купцов, высокий, прямой старик с длинной белой бородой, осмелился сказать, что эти блюда они считают нечистыми, поскольку они приготовлены из такого мяса, которое закон запрещает мусульманам употреблять в пищу. Краска залила лицо Ахмеда, когда до его слуха донесся гневный голос императора. Хубилай-хан велел подозвать мусульманских купцов к трону.

— Мои яства оказались для вас недостаточно хороши, — сказал он с явным раздражением. — Что ж, тогда убирайтесь вон отсюда!

И тут военачальник Ванчжу вдруг бросился на колени перед императором и попросил разрешения обратиться к нему.

— Что тебе угодно? — с удивлением спросил Хубилай-хан. — Говори быстрее.

Ванчжу поднял голову и сказал громким голосом:

— Простите меня, ваше величество, но я должен вам рассказать, что прочел в священной книге сарацин. Там написано: «Убивайте всех, кто поклоняется многим богам».

Мертвая тишина воцарилась в зале. Военачальник Ванчжу, известный своей храбростью, отважился открыто выступить против купцов. Каждый понимал, что этот выпад был прежде всего направлен против любимца императора Ахмеда, которым отдавал своим единоверцам все лучшие государственные должности. На многих лицах появилась злорадная усмешка, ибо при дворе шла жестокая борьба между различными группами.

Мусульманские купцы, направившиеся было к выходу, остановились.

Хубилай-хан велел им снова подойти к трону.