Чтение онлайн

— Вы слышали, что сказал Ванчжу?

Старый купец растерянно поглядел по сторонам, словно искал поддержки. Тогда Ахмед подошел к трону, упал на колени и попросил его выслушать. Но Хубилай-хан приказал ему молчать. Он послал одного из придворных за мусульманскими учеными. Когда они явились, император спросил самого почтенного из них:

— Правда ли, что в вашей священной книге написано: «Убивайте всех, кто поклоняется многим богам»?

Ученый смущенно молчал, не зная, как уклониться от ответа.

— Да, там так написано, ваше величество, — ответил он наконец.

— А вы верите, что ваш святой закон исходит от самого бога?

Император говорил теперь спокойно, словно хотел внушить мужество человеку, не помнящему себя от страха.

— Безусловно, ваше величество, — ответил ученый.

Тогда император спросил, выжидающе глядя на своего собеседника:

— Если ваш бог велел вам убивать всех неверных, то почему же вы не выполняете его наказа?

От этого коварного вопроса ученый окончательно потерял голову.

— Мы не можем их убивать, время еще не настало, — ответил он.

В зале поднялся гул возмущенных голосов. Ахмед пришел в ужас. Он был исполнен бешенства и страха.

— Зато я могу вас убить! — воскликнул Хубилай-хан. — Схватите его и отрубите ему голову, — приказал он. — Остальных бросьте в тюрьму.

Стражники потащили несчастных, которые и не пытались оказывать сопротивление, через зал.

Ванчжу смешался с придворной толпой. Его друг Чуй Ин, который возглавлял отдел в главном имперском присутствии, молча положил ему руку на плечо.

Министр Ахмед был крайне раздосадован. Ему казалось, что какая-то рука схватила его за горло и душит. Эти глупцы вмиг разрушили все, что он создавал годами. Его ничуть не трогало, что мулле отрубят голову или что остальных его единоверцев сгноят в темнице.

Их судьба его нисколько не волновала. Но он прекрасно знал, что гнев Хубилай-хана обрушится теперь и на него.

Ахмед следил глазами за Ванчжу, который стоял теперь рядом с Чуй Ином и беседовал с ним. Размышляя, как отвести от себя гнев великого хана, министр Ахмед тут же придумал месть Ванчжу: как только он снова упрочит свое положение, он уничтожит друга Ванчжу — Чуй Ина.

Овладев собой, Ахмед снова попросил императора выслушать его.

— Говори, Ахмед! — сказал Хубилай-хан уже более мягким тоном.

Министр умолял императора повременить с исполнением приказа о казни мусульман. Он предложил вызвать еще двоих мусульманских ученых и спросить их, как они толкуют это место в коране. К великому изумлению придворных, Хубилай-хан согласился.

Кто мог знать, что думал владыка, когда принимал то или иное решение. Он был также переменчив в своих настроениях, как боль, которая то точила его, то вдруг стихала. А небо, видневшееся в просвете двери, было все того же серо-желтого цвета.

Стоит ли гневить чужих богов?

Лицо Хубилай-хана, изборожденное морщинами — следами страстей и властолюбия, — было непроницаемо, как камень. В свою колесницу он запряг не только иноземцев, но и чужих богов. С людьми он играл как с куклами, но перед богами испытывал суеверный страх. Христиане считали своим богом Иисуса Христа, сарацины — Магомета, евреи — Моисея, а катайцы — Будду. Хубилай-хан почитал всех четверых и молил их укрепить его власть.

Император откинулся на спинку трона, ожидая прихода мусульман, и не без удовольствия вспомнил, как он ответил недавно Марко Поло. Улучив удачную минуту, венецианец спросил его, почему Хубилай-хан не желает принять христианство. И тогда он, самый могущественный властелин на земле, ответил ему с мудрой улыбкой:

— А почему, собственно говоря, я должен стать христианином? Вы же сами видите, что христиане не делают чудес, им не открыты великие тайны. А жрецы моей веры умеют делать все, что пожелают. Они управляют погодой и могут изменять течение рек. Когда я сижу за столом, они заклинаниями добывают мне сосуды с вином и молоком. Они подымаются в воздух и парят, хотя рука человека их не касается. Вы сами свидетели того, что наши священнослужители имеют дар предвидения и могут предсказывать все, что мне надо узнать. Если бы я обратился в вашу веру и стал бы христианином, что бы сказали князья моего двора и остальные придворные, которые не разделяют этой веры? Разве они не спросили бы, что меня побудило принять христианство, чем христианские священники доказали свою необычайную силу, какие чудеса они творили? И мне нечего было бы им ответить. Они сочли бы меня человеком заблуждающимся, а другие священники, которые умеют творить истинные чудеса, легко могли бы меня погубить.

Придворное общество дрогнуло, когда мусульманские ученые подошли к трону и пали ниц перед повелителем. Хубилай-хан молча поглядел на них и приказал встать. Ученые пытались скрыть свое волнение. Один из них был маленького роста, совсем седой, с тревожно бегающими глазами. Глубокие морщины избороздили его высокий лоб и виски. Другой был худощав, с костист тым лицом и огромными руками. Он поймал на себе взгляд Ахмеда, на мгновение закрыл глаза, и лицо его озарилось каким-то глубоким покоем.

— Верно ли, что ваша священная книга приказывает убивать иноверцев? — спросил император.

Все молчали, устремив глаза на ученых. Ахмед был неестественно бледен, но хладнокровие вернулось к нему. За эти мгновения он успел взвесить все возможности и поклялся самым жестоким образом отомстить Ванчжу и его другу, если только ему удастся уговорить императора отказаться от неразумного намерения казнить мусульман. Он решил, что великий хан не сможет так просто обойтись без него, даже если мусульмане впадут в немилость.

И вдруг произошло нечто совершенно неожиданное. Серо-желтые тучи, затянувшие небо, раздвинулись, словно занавес, и яркие солнечные лучи озарили серый осенний день. Черепица на крышах, которая только что была совсем тусклой, отливала теперь золотом. Комедианты, с веселыми лицами стоявшие у двери в ожидании, когда им разрешат выступить, оказались освещенными как на сцене. Движение прошло по толпе придворных. Золото, серебро, бриллианты, пестрые шелка и красные колонны — все засверкало каким-то удивительным блеском на темном фоне стен, украшенных резным деревом. Солнце сияло, заливая зал своим ослепительным светом.

И тут заговорил высокий худощавый мулла:

— Аллах велел нам убивать тех, кто поклоняется многим богам, это — правда, но он имел при этом в виду только тех, кто не признает существования некоего высшего существа. Поскольку ваше величество упоминает имя бога в каждом приказе, то вас и ваших единоверцев никак нельзя причислить к тем неверным, которых закон велит уничтожать.

Хубилай-хан, увидевший в неожиданно пробившемся солнце небесное знамение, вполне удовлетворился ответом муллы. Он приказал немедленно освободить арестованных и одарил ученых богатыми подарками.

Если не считать этого происшествия, то празднование шестидесятишестилетия властелина прошло так же, как и все другие праздники при дворе. Придворные ели столько, что казалось, их животы вот-вот лопнут, и пили столько, что, уходя, кое-кто даже коснулся ногой порога.

Зимние месяцы были снежными и морозными. Однажды слепой Ши взволнованно вбежал в кузницу и сказал:

— Отец Ван, взяли кондитера Ли. Стражники обходят все дома и ищут оружие. Ян сказал, что вам нужно немедленно бежать.