Чтение онлайн

В Хокли Александр Иванович Засс жил, по сути, в перерывах между гастролями, и каждую весну, как говорят соседи, вновь и вновь собирался в путь. Летом 1960 года Засс получил письмо из Москвы от сестры Надежды, завязалась его переписка с племянником Юрием Шапошниковым. «Дядя Шура», как он подписывал свои послания, писал на великолепном русском языке, используя свои фирменные бланки: «Уникальный дрессировщик животных», «Настоящий Самсон — Засс и его весёлая постановка с собаками «Семейка Джоли». Ноябрь 1960 года: «Дорогой Юра! Прости, что долго не писал: был в отъезде. На прошлой неделе приехал домой, страшно был обрадован, даже сначала не поверил, когда мне сказали, что меня вызывают по телефону из Москвы. Как это вы там ухитрились узнать мой номер телефона? Я очень и очень рад был услышать твой и Надин голос и ещё раз благодарю. Если бы я только мог получить контракт к вам, я бы привез много новых номеров. В настоящее время буду сидеть дома до Рождества, потом опять уеду на 2-3 месяца, а гам видно будет (...) Прости, что пишу на старой бумаге, тороплюсь на поезд. Еду в Лондон на один день (...) Остаюсь любящий твой дядя Шура».

Ещё через год, 6 ноября 1961 года Александр Иванович писал сестре Наде: «Приехал вчера домой и застал письма ваши. Спешу ответить. Сезон в этом году был не очень удачным. Дожди, и переезды были трудные. Я тоже, как и вы, живу без особых перемен. Начал обучать молодую лошадь (что со мной на фотографии) под седло. Оказалась очень понятлива. Здесь тоже настала осень и нужно приготовить грядки в огороде на лето. Про львов и леопардов ты спрашивала, живы ли они, иль нет? Они все теперь в зоологическом саду, и их у меня нет. Получила ли ты моё последнее письмо, где я тебе и Юре посылал по четыре или по три карточки с лошадьми, и где я в саду за самоваром с моими знакомыми? Если не получила, я пришлю тебе новые.

В Лондоне выступает украинская труппа танцоров. Прибавления семейства ни у меня, ни у моих животных нет, если не считать кошек. На Рождество постараюсь найти контракт недель на шесть, потом опять домой.

Дорогая Надя, не сердись, если не пишу много. «Понять — простить». Теперь у меня больше времени, и я буду писать часто. Желаю вам всем доброго здоровья и успеха в делах. Целую всех. Твой брат Шура».

В зиму 1961-62 года Засс тоже не усидел на месте — в феврале неделю провёл в Лондоне на съемках цирковой программы вместе со своими любимцами — собаками и обезьянкой. Но среди этих бесконечных поездок задумался Самсон и о более дальнем путешествии: он пытается выяснить, сможет ли вернуться в Англию, если отправится в Советский Союз навестить родных как обычный турист? Ведь британского подданства у него так и нет. И ещё: «Если останусь в России, то могу ли получить работу как тренер или преподаватель по физкультуре?»

Тем летом в его доме-фургоне случился пожар. 74-летний Самсон отважно бросился внутрь спасать из огня шимпанзе. При этом он получил ожог головы и серьёзно повредил глаза. Говорят, после этого инцидента он так и не смог оправиться. В понедельник, 24 сентября 1962 года, по словам Бетти, Алек весь день не находил себе места: «Он постоянно повторял, что, наверное, скоро умрёт и что даже лучше пусть он умрёт, чем будет болеть». Он был настолько уверен, что ему недолго осталось на этом свете, что дал Бетти подробные инструкции по поводу своих похорон. При этом настаивал, чтобы она заказала могилу с таким расчётом, чтобы потом когда-нибудь они могли быть похоронены там втроем. Алек сказал своей Бетти, что мечтает о тихих похоронах на кладбище при церкви в Хокли, и чтобы она ехала за ним на своей маленькой голубой инвалидной коляске... Он хотел также быть погребённым «утром, когда солнце начинает светить», потому что цирковые всегда снимаются с места рано утром. «В цирке это называется «ранний дозор», — сказал Сид, — когда весь цирковой поезд приходит в движение».

Их друг скончался рано утром в среду в больнице соседнего городка Рошфорд. Накануне вечером его доставили туда с сердечным приступом. Похороны состоялись в соответствии с пожеланиями Самсона. Пресса отозвалась на событие броскими заголовками: «Умер сильнейший человек мира», «Последние дни Самсона». Но это были всего лишь местные газеты...

Сидней (Сид) Тилбэри умер два года спустя, и его, согласно завещанию Самсона, похоронили в той же могиле.

Ещё в 2006 году, направляясь в Великобританию на поиски следов Александра Засса, будучи проездом в Москве, я встретился с известным российским скульптором Александром Иулиановичем Рукавишниковым. За несколько месяцев до того родилась мысль поставить памятник нашему выдающемуся соотечественнику перед оренбургским цирком, придя в который в 1908 году, Александр Засс навсегда остался цирковым. Сомнений в том, кто должен стать автором памятника Русскому Самсону, не было. Была лишь неуверенность в том, согласится ли один из самых востребованных скульпторов страны тратить своё время на «провинциальный» проект. И опасения, удастся ли нашему небольшому фонду осуществить столь грандиозный, в первую очередь, дорогостоящий, замысел? Александр Рукавишников, которому через десятые руки стало известно о нашей инициативе, не медлил ни минуты и дал все свои телефоны для связи.

Модель для скульптуры была определена сразу — коленопреклонённый Самсон, завязывающий толстый металлический прут в сложный узор. Сохранились и профессиональные фотографии, и хроника «Бритиш Пате», где запечатлён этот знаменитый номер Александра Засса. Через год, когда ещё далеко не все финансовые вопросы были решены, когда скульптор только-только получил от спонсоров — Уральской горно-металлургической компании — небольшую партию литейной бронзы, меня, находящегося в зарубежной командировке, застал врасплох телефонный звонок. Из мастерской народного художника России Рукавишникова просили приехать, чтобы посмотреть только что отлитую скульптуру Самсона.

Приехав в литейный цех в подмосковном Солнечногорске, лишь переступив порог ангара, где стоял будущий памятник, я понял, что свершилось чудо. Сотрудники Александра Иулиановича зачем-то принесли мне фотографии Засса: «Посмотрите, похож?» За несколько лет работы над этим проектом я знал Самсона, пожалуй, лучше самого близкого своего родственника. Да, это быт Засс, легендарный Сильнейший человек Земли. С таким же восхищением уже готовую, искусственно патинированную бронзовую скульптуру восприняли и в Оренбурге. Кажется, так удачно сошлись звёзды: и великолепно знавший, кто такой Засс, член Правления Российской национальной ассоциации карате Александр Рукавишников, и первый вице-губернатор Оренбургской области Сергей Грачёв, сам — спортсмен, в прошлом — литейщик, хорошо знакомый с творчеством династии скульпторов Рукавишниковых, и глава Оренбурга Юрий Мищеряков, бывший боксёр, каждый по-своему помогли нам сделать так, чтобы памятник занял свое место на площади перед оренбургским цирком в последние дни 2008 года — сто лет спустя...

Такое вот триумфальное возвращение. Но даже выход этой книги в свет вовсе не означает, что в истории Александра Ивановича Засса — Русского Самсона — поставлена точка. Скорее, многоточие...

Игорь Храмов,

президент

Оренбургского

благотворительного фонда

«Евразия»

Со времён далёкой древности силачей окружает любопытство и притягательность. Неважно, в какую эпоху, неважно, в какой стране — вокруг человека большой силы всегда сиял ореол, пленяющий воображение. Ибо, каким бы разумным не становился человек по сравнению со своими доисторическими предками — как бы сильно привычки и обычаи современного образа жизни не заставляли его иногда забывать это — под кожей он всё ещё остаётся животным. И, поскольку с этим ничего не поделаешь, ярким проявлением этого обстоятельства остаётся тот факт, что слава всегда затронет чувствительную струну в его груди, — всегда заставит кровь, подгоняемую этим первобытным позывом, быстрее бежать по жилам. То есть, если он, конечно, типично сложен, если он — действительно верный образец того, для чего предназначен его пол.

И история, и легенда изображают силача чем-то выдающимся. Мифология — этот неослабевающий источник плодовитого вдохновения художника и скульптора, во многом построена на его сказочном могуществе. Но я не предлагаю погрузиться в смутное прошлое в поисках героев своего пространного рассказа. Все мои персонажи жили на моей собственной памяти. Следовательно, я могу авторитетно говорить об их силе — их подвиги подробно описаны и измерены в точных цифрах.

История, которую я собираюсь рассказать, хотя и вовсе не содержит и частицы вымысла, остаётся, тем не менее, удивительной. Воистину, безо всякого только что представленного заверения неискушённому читателю будет простительно, если он не примет как истину многое из того, изложенного здесь для его назидания. Однако на самом деле ему не нужно быть ни на гран скептичным. Чудесны подвиги, на которые я стану ссылаться, равно как чудесны подвиги, которые исполняются сейчас в ясных, как при свете дня, условиях. Но не буду забегать вперёд, иначе моё повествование рискует начаться не с нужного места.